Книга Триединое Королевство, страница 166 – Anne Dar

Рагнхильд, впрочем, оказалась из более твёрдого теста:

— Твоя гордость не позволит тебе обратиться к Багтасару за помощью.

— Или… Мой интерес не позволит мне не провести эксперимент.

Я улыбалась, когда они ушли: Флорентина и Марен – испуганные; Рагнхильд – спасовавшая; все трое – ещё более озлобленные, чем были до… Могла ли я избежать этой стычки? Могла ли усмирить их гнев, а не подпитать его своей способностью отправлять в нокаут словом? А зачем? Зачем мне делать кого-то добрее или светлее? Я не святоша, так пусть же об этом знают те, кому необходимо это знать.

— Здорово ты их! – спустя минуту шепчет всё-таки подскочившая с лавки и теперь стоящая рядом со мной Тофа. – Багтасар ведь и вправду порвёт любого, стоит тебе только заикнуться…

На волне революционного настроения, я урезониваю собеседницу категоричным тоном и резким взглядом:

— Мне не нужно ничьё заступничество, и тем более: покровительство Райхенвальда. Я вполне способна постоять за себя самостоятельно.

Стоит мне донести до наивной души свою установку, как та сразу же поникает. Ещё одна!.. “Те” хотят меня выдавить из-под купола, а “эти” хотят видеть меня рядом с Багтасаром, то есть оставить под куполом навсегда – ну и кто из них хуже для меня в истории, в которой я желаю выбраться отсюда как можно скорее, раз и навсегда?!

Прогулка с Тофой закончилась её печальным взглядом и моими поджатыми губами: я развернулась и ушла без объяснений.

Проктор Рокбриджер – благородный рыцарь нашего пропитанного кровью и отделанного костной крошкой королевства. Там, где я казню, он милует; там, где я отрезаю, он сшивает. Будь он Королём, фундамент королевства уже давно бы растрескался и рухнул, потому как на одном лишь благородстве далеко не зайдёшь: останешься в белых одеждах стоять на месте, в забвенном прошлом. Впрочем, он не законченный святоша, и это радует, потому как в противном случае я не мог бы переносить его общество вовсе. Так же, его общество – одно из немногих, дарующих мне некоторую дозу отрезвления.

Уже полчаса, как он полоскает мой мозг, выступая заступником “пришлой семьи” Рокс. Грёбаный благородный рыцарь…

Мы обосновались в тронном зале: я подливаю себе вино, его взгляд интересуется пейзажем за окном.

— Насильно мил не будешь, Багтасар. Ты долго прожил и как никто другой должен это понимать.

— С Персефоной давно ли разобрался? – интересуюсь я и, не получив ответа, продолжаю: – Она отдаётся тебе всецело, а ты что же дальше её тела не заходишь?

— Таллий слишком хороша для меня, – благородный… Рыцарь. – Я это осознаю, а потому не привязываю к себе чистоту, которой недостоин.

Диандра лучше меня – вот его посыл. Что ж, он откровенно прав… Однако же, с усердным рвением выискивая опилки в глазах моих, бревна́ в собственном глазу напрочь не примечает…

— Получается, ты предпочитаешь не привязывать, а лишь трахать “чистоту”.

— Я слишком хорошо тебя знаю, – его взгляд перемещается с окна на меня, пока я делаю первый глоток отменного вина. – Ты не хочешь просто обладать телом той, которую сейчас удерживаешь под куполом: ты смотришь на неё, как на единственную, которую хочешь привязать к себе всецело – не только телом, но и душой. Ты ни на одну женщину в течение всей своей жизни так не смотрел.