Книга Гончар из Заречья, страница 3 – Анна Рогачева

Взяла ее на работу и не ошиблась. Женщина, назвавшаяся Зоей, была молчаливой, но было видно, что голова у нее светлая, и руки из нужного места растут. И с мальчишкой своим обращается спокойно, даже ласково. Как будто он человек, а не обуза.

— Интересная ты баба , - думала Ульяна, отливая в миску пробу похлебки.

— Выживальщица. Не сломалась. Посмотрим, надолго ли тебя хватит.

Я отнесла таз с ополосками и заглянула посмотреть на сына. Ярик сидел на пороге кладовки, куда его пускала Ульяна, и тихонько, шепотом, считал – …семь, восемь, девять… Он считал кружки на подносе у проходящего подносчика. Его серые глазки были сосредоточены, бровки сдвинуты. Мой маленький стратег. Мы с ним учились так считать - на кружках, на ложках, на шагах от кабака до нашей развалюхи.

Он почувствовал мой взгляд, поднял голову и улыбнулся так, словно мы с ним были заговорщиками в этом враждебном, шумном мире.

— Сколько, полководец? - спросила я тихонько.

— Двенадцать! - прошептал он.

— Молодец. Скоро и до сотни дойдем.

Ульяна подозвала меня к прилавку и сунула в руки кусок хлеба и ломоть сыра.

— Это вам и мальцом. Ешьте, для работы силушка нужна, а ты дохлая, как смерть, смотреть больно. И… чтобы не скисала тут у меня на глазах. Она отвернулась, делая вид, что ей неловко за эту внезапную щедрость.

Я взяла еду, и комок подступил к горлу.

— Спасибо, Ульяна Петровна.

— Иди, иди. Скоро обозники нагрянут, опять аврал будет.

Я подошла к Ярику, разломила хлеб. Сыр был соленым, жирным и невероятно вкусным. Мы ели, прислонившись спиной к теплой печи. Ярик считал дырочки в сыре, путался и заливисто хохотал сам над собой так, что я тоже не могла сдержать смех.

-Ладно, малыш, ты продолжай считать, а мне нужно работать, сказала я, поцеловав его округлившуюся щечку.

И снова подошла к чану. Вода остыла окончательно. Пора менять.

Через три дня после моего “пробуждения” в теле Лельки закончилась последняя горсть муки, которую я берегла. Ярик уже не плакал от голода, он просто тихо сидел, уставившись в одну точку, а это было страшнее. Я знала – нужно искать работу. И не просить меня взять, а предлагать мои услуги.

Кабак “У Гнуса” был единственным в этом маленьком городе под названием “Покровское” местом, где могут быть нужны работники. Он больше напоминал небольшое село с единственной улочкой, на которой и стоял кабак.

Он не просто пах – он вонял. Воняло перегаром, дегтем, кислыми щами и немытой человечиной. Но из-под двери текло тепло, и слышался гул голосов. Источник жизни. Или того, что ее имитировало.

Я оставила Ярика за углом, строго наказав не шевелиться и считать проходящих лошадей, и вошла внутрь.

Внутри царил настоящий ужас. Крики, смех, звон посуды. Дым от лучины ел глаза. Я стояла, впитывая этот хаос, и мой взгляд автоматически начал раскладывать его на части. Я смотрела на этот кавардак и пыталась понять, что я могу тут делать, какие услуги могу предложить. Грязные полы. Горы немытой посуды в углу. Повариха, краснощекая и гневная, швыряла в чан с водой подгнившую морковь и брюкву, ругаясь сквозь зубы.

Я подождала, пока она отвлечется, и, когда она подняла на меня глаза, подошла.

— Хозяйка, – сказала я громко, чтобы перекрыть шум.

— Вижу, отходов у вас целая бочка. У вас так всегда?