Книга Гончар из Заречья, страница 23 – Анна Рогачева

— Пей, - сказала я Ярику. - Чтобы кости крепли.

Он пил медленно, с важным видом, и я видела, как это простое тепло разливается по нему, согревая не только тело.

Ужин в тот вечер был тихим. Мы ели запечённую рыбу, которая таяла во рту, и хлебали уху, чувствуя, как она возвращает силу каждой клеточке.

Поужинав, мы с Яриком вышли на улицу, чтобы перед сном глотнуть ночного воздуха. Я машинально подняла глаза к трубе - но её контур терялся в темноте, и никакого дымка видно не было. Только холодное сияние первых звёзд и чёрный вырез крыши против неба.

— Ничего не видно, - заметил Ярик, следуя за моим взглядом.

— Да, малыш. Не видно.

Я обняла его за плечи, и мы стали просто смотреть. На тёмную массу нашего огорода. На бледную ленту тропинки, на отблеск далёкой воды. Дом за спиной был тёплым и тёмным, как гнездо. И не нужен был видимый дымок - его присутствие угадывалось в тепле, идущем от бревенчатой стены, в запахе хлеба и золы, который висел вокруг нас.

— Пахнет нашим, - сказал Ярик, вдыхая полной грудью.

— Так и есть, - согласилась я. - Это и есть самый главный знак. Запах своего дома. Его не увидишь, но его ни с чем не спутаешь.

Я почувствовала, как он прижался ко мне, и поняла, что именно он стал центром всего этого огромного, тёмного мира.

Вдруг мой взгляд упал на поленницу у стены сарая. Она была почти пуста - лишь несколько щепок и одно кривое полено.

— Ой, - вырвалось у меня. - А ведь завтра утром печь топить будет нечем. Совсем за делами забыли.

— Так мы сейчас! - Ярик тут же встрепенулся, готовый к ночному подвигу.

— Не сейчас, - удержала я его. - Темно. Завтра, с первым светом, первым делом - в лесок за валежником. Это будет наша первая задача. Без дров - ни завтрака, ни чаю. Запомнил?

— Так точно, - кивнул он с полной серьёзностью, уже строя в голове план похода. - Вон там, за пряслом, сухих сучьев много. Я видел.

— Вот и хорошо. Значит, спим. Завтра большой день: и дрова запасти, и к Анфисе сходить, и семена в землю отпустить.

Мы ещё немного постояли, слушая, как где-то далеко, в лесу, кричит сова.

Спалось нам в тот вечер мягко и особенно сладко. Жизнь налаживалась.

Мы проснулись с первым светом, и выйдя на крыльцо, вдохнули свежий, по-весеннему мягкий воздух. Трава стояла зелёная, влажная от росы. Мы взяли верёвки и отправились к опушке леса за валежником. Ярик вёл меня к знакомому месту за пряслом, где лежало много сухих, выбеленных временем веток. Мы работали быстро и молча, связывая их в аккуратные вязанки. Возвращались уже по просохшей тропе, неся наше «утреннее сокровище» - без него наш очаг замолчал бы к вечеру.

Позавтракав простой кашей, я сказала Ярику:

— Собирайся. Пойдём к Анфисе Петровне. Договорились о деле потолковать.

Дом Анфисы стоял чуть поодаль и выглядел ухоженным. Резные наличники на окнах были подкрашены, крыльцо подметено. Она вышла нам навстречу.

— Заходите, заходите, голубушки, - засуетилась она. - Я как раз самоварчик ставлю.

Её изба поразила меня с первого взгляда. Она выглядела сказочно. На полках, вместо привычной пустоты, стояли глиняные миски и крынки простой работы, но с особым, душевным изяществом. На стене висела вышитая льняная дорожка с примитивными, но яркими петухами. И повсюду - сухие травы, связки лука, пучки целебного зверобоя и душицы. - Садитесь у стола, - пригласила Анфиса. - Я тебе, Зоя, картофелин отобрала, на семена. Крепкие, свои.