Книга Крошка Энни на краю света, страница 21 – Надежда Черпинская

Молчун мастер Уайз наконец-то разговорился и теперь спешил высказать всё, что кипело в его душе. Даже лошадь придержал, остановил повозку, чтобы не отвлекаться на дорогу. При этом вид у него стал такой виноватый, потухший, что впору было пожалеть.

Только жалеть Энни, видимо, стоило не мужа, а себя.

— Понимаешь… у меня же своя ферма… Хорошая ферма, большая. Скот, огород, плантация аттарикса. Тяжело за всем уследить. На сбор урожая помощников нанимаю в Лоу. Но в остальное время самому всем заниматься приходится. Работы много. Иначе тут не выжить. Будешь лениться – долго не протянешь. Я думал… женюсь, будет хозяйка в доме, помощница. Вместе-то легче всё же. А ты… – Джонатан снова тяжело вздохнул. – Ну какая из тебя помощница, Крошка Энни? Тебя саму, как дитя, опекать надо. Разве тебе место на ферме? Тебя в загон к козам пусти – затопчут, лошадь напоить попроси – ведро не поднимешь… Ох, да что там говорить! Сама всё понимаешь. Ты, поди, живую курицу в глаза не видела. Про огород и плантацию и вовсе молчу… Что тебе в поле делать с такими белыми ручками? Ведь тоненькие, как соломинки. Разве можно такими в земле ковыряться? Тебе бы, по-хорошему, в городе остаться. Но одной там никак нельзя. Ты уже и сама, наверное, поняла, у нас тут на любую незамужнюю сразу желающих много находится. Жизни спокойной не дадут. Я поэтому не сразу вышел… – Джонатан теперь вовсе не смотрел в её сторону. – Ты не обижайся только! Я как лучше хотел. Думал… может, уступить жребий, может, кому-то из форта достанешься. А потом решил, что нельзя судьбу испытывать. Раз благие духи выбрали, значит, так тому и быть. Уж лучше у меня на ферме останешься, чем к кому-нибудь, вроде Даки Эймса, попадёшь. Может, конечно, и напрасно я так рассудил, но вспять уже не повернёшь. Теперь ты моя жена, моя забота. Правда, ума не приложу, что нам с тобой делать, Энни… Как мы дальше жить будем?

Он наконец-то повернулся к ней, в глаза посмотрел, так пристально, будто ждал чего-то. Хмурая складочка пролегла меж бровей.

Но теперь уже Энни не спешила разрушить молчание.

Ох, сколько же противоречивых чувств проснулось в её сердечке, пока Джонатан Уайз говорил. И обидно стало, и горько, и тут же жалость к нему души коснулась, и понимание, что ведь он прав во всём. Так странно…

Выходило, что, и правда, Джо такой невесте был не рад. Даже раздумывал над тем, чтобы от неё отказаться. Но ведь отказаться хотел лишь потому, что блага ей желал. И сетовал он сейчас не на то, что в жизни его, и без того трудной, стало ещё одной заботой больше. Он её жалел, Крошку Энни, за неё тревожился, переживал, сочувствовал.

И от этого так на душе тепло стало, даже жарко, защемило до слёз, но то были светлые слёзы радости. Энни так редко в своей жизни видела заботу. А тут… совсем чужой человек, и вдруг…

Но самым главным, самым пронзительным, бьющим прямо в сердце и решившим для неё всё… стали его слова: «Что нам с тобой делать, Энни… Как мы дальше жить будем». Казалось бы, не дело взрослому мужчине такие вопросы задавать, сам всё решить должен, а не показывать свои слабости и сомнения.

Но Энни в этом самое важное услышала, то, что для Джонатана они уже были связаны неразрывно, были едины.

Он не сказал: «Что ты делать будешь?» или «Что мне с тобой делать?», он сказал «мы».И это его «мы» дорогого стоило.