Книга Ураганные войны, страница 99 – Теа (Тея) Гуанзон

Эта часть сада Купола Небес находилась под открытым небом, что позволяло лунному свету обильно заливать траву, орхидеи и искусственный водопад, низвергавшийся в темный, покрытый рябью водоем. Одновременное сияние звезд и семи лун создавало иллюзию мягкого дневного света с тенистыми островками.

Стоя посреди сада, Таласин запрокинула голову к мигающим небесным лабиринтам и сделала медленный глубокий вдох. Возможно, благоухание цветов, нежное журчание воды и прохладный вечерний воздух помогут ей обрести внутренний покой.

Именно в этот момент ночное небо засветилось дымкой насыщенного аметистового цвета. Это активировалось единственное место силы Пустопропасти, находившееся в кратере потухшего вулкана на центральном острове Доминиона.

Таласин все так же интриговала магия пустоты, как и тогда, когда она впервые столкнулась с ней. Несмотря на то что ей было известно почти обо всем, чем живет Ненавар, ей очень мало рассказывали об аметистовом измерении эфирного пространства. Она знала лишь, что оно было более податливым, чем другие, поэтому его удавалось поместить в маленькие эфирные сердцевины без потери боевых свойств. Так появились мушкеты. И девушка была рада, что уж их-то Кесатх пока не изготавливает.

Иногда Пустопропасть вспыхивала с такой силой, что охватывала пламенем все небо, отчего Таласин одолевали дурные предчувствия. Ненормально, что с такого расстояния место силы сияло так ярко. Люди во дворце заверили ее, что беспокоиться не о чем и подобное естественно для Пустопропасти. Это успокоило ее лишь частично, но она списала волнение на общее ощущение того, что еще не до конца освоилась в этой дикой стране.

Таласин было любопытно, каких размеров достигает разрыв, раз его видно не только из Эскайи, но временами и с побережья в Сардовии. Предостережение Рыбаков, как назвала это явление Каэда, случалось раз в тысячелетие.

При мысли о Каэде у Таласин защемило в груди. Подруги не оказалось ни на одном из прилетевших в Ненавар кораблей, и никто не мог точно сказать, была ли она с ними во время отступления Союза из Оплота.

Прошло уже несколько месяцев. Каэда либо мертва, либо томится в тюрьме Империи Ночи. И Таласин собиралась выйти замуж за человека, который мог быть ответственным за оба варианта.

— Так все-таки ты здесь.

«Как по расписанию», – с досадой подумала Таласин. Она будто призвала его, ведь в последнее время ей ужасно не везло.

Разрыв вдалеке затих, и девушка повернулась в сторону обладателя низкого голоса, терпкого, словно вино. Резкие бледные черты лица Аларика освещались лучами лунного сияния и блеском звезд. Грубое черное одеяние, в котором он прибыл в Ненавар, вечером, казалось, не так и выделялось. Он появился из теней, словно порождение самой ночи. В саду его мрачный образ не сочетался с растущими вокруг орхидеями всех форм и цветов: какие-то были пышными и белыми, как морская пена, какие-то – красными и буйно горящими, как лесной пожар, еще одни – с крапчатыми лепестками в форме флейты, а другие переливались, словно крылья бабочки. Каждый цветок испускал шлейф свежего аромата в воздух тропического вечера.

Это было бы поистине идеальной сценой, окажись здесь кто угодно другой, не Таласин и Аларик. Но реальность оказалась другой, и девушка почувствовала, как в ней поднимается прежний гнев, пока Аларик рассматривал ее: халат и бриджи, переодевание в которые после долгого дня во дворце доставляло ей особое удовольствие, лицо было чисто вымыто, а волосы заплетены в знакомую косу.