Книга Ураганные войны, страница 62 – Теа (Тея) Гуанзон

— Я не… – Таласин замолчала, как только к ней вернулась память о той роковой ночи. – Элагби упомянул, что Рапат отвлек его от переговоров о престолонаследии.

— В Доминионе Ненавар мужчины не могут править, – напомнила Вела. – За тысячелетия информации накопилось немного, но все сходятся во мнении, что титул лахис’ки всегда переходит к старшей дочери. А если у королевы рождаются только сыновья, предполагается, что на престоле ее сменит жена первенца.

— А сейчас, полагаю, ненаварцы немного в растерянности, раз Ханан скончалась, а если бы старший сын… – Таласин запнулась, когда ее осенило: ее дядя, дядя, который хотел ее убить. – А если бы старший сын, – продолжила она, – был женат на женщине, пережившей гражданскую войну, она была бы женой предателя, правильно?

— Да, – задумчиво подтвердила Вела. – Обстоятельства для них сложились крайне неудачно. Может оказаться, что мы подали им решение прямо на блюдечке. Но, похоже, они поймут это, только когда надвигающийся шторм обрушится на берег.

— Похоже, – повторила Таласин.

По правде говоря, она почувствовала облегчение, когда они сменили тему. Ее не отпускала мысль о поражении, и девушка усиленно цеплялась за обрывок надежды, что приведет Сардовию к спасению, а не к гибели.

— Полагаю, от Каэды еще не было вестей? – спросила Вела, чем удивила собеседницу.

— Никак нет, амирант.

Раньше Вела крайне редко затрагивала в беседе с солдатами личные темы и уделяла все внимание предстоящим битвам, тому, где они развернутся и какие тактические приемы применят обе стороны. Не исключено, что она ведет себя непредсказуемо из-за ранения и разговором своеобразно скрашивает ожидание ответа от Ненавара. Какой бы ни была истинная причина, командир вздохнула, украдкой взглянула на Таласин, после чего перевела напряженный взгляд на освещенный лунами океан.

— В нашем последнем разговоре я запретила ей лететь из-за беременности и приказала сопровождать гражданских на спасательные каракки. Она не протестовала, и меня это удивило.

— Это лишь доказывает, насколько ей нездоровилось, – пробормотала Таласин.

Вела выдавила из себя тусклую улыбку, которая довольно быстро исчезла с ее лица.

— Я так и не сказала ей, что сильно соболезную ее утрате Сола. Все никак не хватало времени. Никак не было подходящего момента. Надеюсь… – Женщина осеклась, будто зацепившись за возможность взять себя в руки. – Надеюсь, и с ней, и с ее ребенком все хорошо.

— Наверняка все хорошо, – сказала Таласин, тоже надеясь на это. – Каэда проворная и сообразительная, и сильная. Уж она-то прорвется.

Вела коротко кивнула, и их разговор затих вместе с приливом. На носу корабля, где стояли только амирант и рулевая, воцарилась густая тишина. Таласин казалось, будто они с Велой остались одни на белом свете.

…….✲……..

Еще до наступления рассвета Таласин разбудил один из членов экипажа. На приемопередатчике эфирных волн мигала желтая лампочка. Она и еще несколько других солдат обступили устройство, кто-то послал за командирами.

— Вы допущены к аудиенции у Захии-лахис на ее флагмане, – безо всяких вступлений проговорил по ту сторону линии передачи женский голос, на морском всеобщем, но с резким акцентом. – Прибыть разрешается только на одной каракке без конвоя. Остальные корабли остаются на месте, в частности, ваш штормовик. На борт «В’Тайды» будет допущена небольшая группа людей без оружия. В случае несоблюдения этих правил в присутствии Захии-лахис по вам будет открыт огонь.