Книга Ураганные войны, страница 222 – Теа (Тея) Гуанзон

Самоконтроль Аларика пошатнулся. Он приблизил свое лицо к ее.

— Не я один женился на враге по приказу свыше, лахис’ка.

Она тоже придвинулась к нему ближе, в ее глазах полыхало злорадное ликование.

— Так ты признаешь, что Гахерис раздает тебе приказы. Тогда кто же ты? Одно название от императора Ночи?

Аларик не мог поверить, что позволил чувствительности просочиться наружу. Он всегда гордился своей способностью сохранять достоинство в сложнейших словесных перепалках, но Таласин всякий раз если не выводила его из себя полностью, то опустошала разум.

В этот момент их лица отделяло расстояние одного удара сердца. Это все ее проклятое ночное платье. Это все жжение от ее пальцев на его запястье.

— Разговор окончен, – отрезал он.

Она ощетинилась.

— Ты мой муж. Ты не имеешь права мною командовать.

— А ты моя императрица, – выпалил он в ответ. – Ты подчиняешься мне.

— Пока мы находимся в Доминионе Ненавар, где мужья повинуются женам, мое слово для тебя закон! Как печально, что у тебя два хозяина.

— Лахис’ка.

Ослепляющая ярость подтолкнула его дальше, на ее сторону кровати. Они соприкоснулись кончиками носов.

— Заткнись.

— А то что? – крикнула несносная женщина прямо ему в лицо. – Что вы тогда сделаете, ваше величество?

Аларик бросился вперед, не имея ни малейшего представления о том, что произойдет после этого выпада. Он двигался инстинктивно, с темной яростью Кованного Тенью, наконец-то вырвавшейся на свободу. В пылу гнева он подумал, что мог бы просто впиться в яремную вену Таласин…

…но вместо этого он поцеловал ее.

…….✲……..

Хотя Таласин знала, что будут последствия, если она снова даст волю буйному нраву, она позволила этому случиться, потому что ей было приятно иметь оправдание своей отчаянной ярости. Она хотела, чтобы Аларик оказался тем кремнем, из-за которого она вспыхнула: она сказала бы что угодно, лишь бы это так и было. Она охотно искушала судьбу, к чему бы это ни привело.

Да, она знала, что делала.

Она просто не была готова к тому, что последствия будут… такими.

Его губы на ее губах. Снова.

Это было совсем не похоже на целомудренный поцелуй, который она подарила ему у алтаря, или на то быстрое, но нежное движение, которым он ответил взаимностью. Это снова были руины на Белиане, палящие, всепоглощающие.

Почему-то она все еще сжимала его запястье, но свободная рука взметнулась, чтобы влепить ему пощечину…

Однако ее ладонь лишь коснулась его лица без какой-либо ощутимой горячности, обхватила пальцами гладко выбритый подбородок. Его собственная рука обняла ее шею, большой палец надавил на ключицу, и Аларик лизнул губы Таласин, как и в тот раз. И, как и в тот раз, она открыла рот, и он жадно подался вперед, издав низкий первобытный звук.

Таласин чувствовала себя так, словно сгорает, ее сердце бешено колотилось, и она падала, таяла на гагачьем пухе и шелковых простынях. Аларик последовал за ней, не отпуская ее губ, огромным телом прижал к перине, девушка обвила руками его шею.

Какой-то крошечный осколок ее сознания деловито пытался сообразить, как спор с подстрекательством мог закончиться тем, что он стал совать язык ей в глотку, но все попытки здраво мыслить вскоре исчезли среди бури ощущений, когда он накрыл ладонью ее правую грудь. Когда его твердая плоть уперлась ей в живот. Все это время он целовал ее так, словно выплескивал все до последней капли разочарования, оставшегося от нее.