Книга Ураганные войны, страница 205 – Теа (Тея) Гуанзон

Посмотрел прямо на нее.

Таласин быстро отошла от окна, ее щеки залило краской. «Зачем ты это сделала?» – так же быстро упрекнула она себя. Ей следовало твердо держаться на месте: что с того, что он поймал ее взгляд? Она здесь живет, она может смотреть на все, что ей хочется…

Решительно расправив плечи, Таласин бросилась обратно к окну и вознамерилась смотреть на Аларика до тех пор, пока тот не улизнет, поджав хвост. Однако, когда девушка вернулась на прежнее место, последние ряды делегации Империи Ночи уже исчезали за воротами дворца.

Здравый смысл снова возобладал. «Что я делаю?» – задумалась Таласин, испытывая одновременно смятение и недоумение из-за собственных действий. Она не могла отделаться от чувства, что проиграла очередной раунд странной битвы, в которую они с Алариком Оссинастом оказались втянутыми. Это не предвещало ничего хорошего.

По пути в свои покои Таласин столкнулась с Каем Гитабом в Проходе Королев – длинном коридоре, устланном коврами, где мраморные стены были увешаны огромными масляными портретами всех Захий-лахис, известных истории. В отличие от большинства других помещений дворца, это защищали от солнца тяжелые шторы на окнах, чтобы лучи света не испортили хрупкие произведения искусства. Единственное освещение составляли несколько необычных огненных ламп, усиливая жутковатое ощущение, что прекрасные лица в позолоченных рамах следят за каждым твоим движением.

Гитаб стоял перед портретом Магвайен Силим, матери Урдуи. Он поклонился Таласин, когда та приблизилась.

— Ваша светлость.

— Раджан Гитаб, – так же поприветствовала его Таласин в ответ.

В этом коридоре не было охраны, и один раз лахис’ка ускользнула от лахис-дало через него. Девушка осталась наедине с аристократом Доминиона, выступавшим против союза с Кесатхом. Ей было интересно, насколько глубоко зашло его несогласие, осмелится ли он попробовать что-нибудь сделать, следуя примеру Сураквела, но решила, что сейчас лучше проявить вежливость.

— Спасибо вам за проделанную тяжелую работу во время переговоров.

Гитаб сверкнул холодной улыбкой.

— Победа осталась за дайей Расми и дайей Лансун. Мы с вами оба знаем, что Ее звездное Величество пригласила меня участвовать только для того, чтобы я мог отчитаться перед своими единомышленниками-критиками о том, что никакой деятельности за их спинами не велось.

«Никто из вас не рассказал мне о Ночи Пожирателя миров. Как по мне, вполне себе деятельность за спиной», – мысленно проворчала Таласин, но, должно быть, это отразилось на ее лице, потому что темные глаза Гитаба блеснули за очками в золотой оправе, как будто он узнал, о чем она думает.

— И тем не менее, – настаивала девушка, по ее мнению, довольно благородно в этой светской беседе, за которой, как она начинала подозревать, могло скрываться минное поле, – теперь все закончилось.

— Верно, – сказал Гитаб. – И так начинается новая эпоха.

Он перевел взгляд обратно на портрет, Таласин последовала его примеру. Предыдущие Захии-лахис с каштановыми волосами и кожей цвета умбры свирепо смотрели на них сверху вниз. В то время как корона Урдуи казалась вырезанной изо льда, голову Магвайен венчало массивное, устрашающее кованое украшение с железными шипами и темными опалами.

— Ваша прабабушка, по всеобщему мнению, была сильной и способной правительницей, – продолжил Гитаб. – Поскольку она знала, что Пожиратель миров придет во время правления ее дочери, она провела свои последние годы в подготовке королевства к этому событию, в подготовке королевы Урдуи. Если тот способ, для которого нужна ваша с императором Ночи совместная магия, не предотвратит катастрофу, Ненавар все равно переживет Мертвый сезон, в немалой степени благодаря протоколам и контрмерам, разработанным Магвайен.