Книга Ураганные войны, страница 199 – Теа (Тея) Гуанзон

В какой-то момент, сама того не осознавая, она уже стала думать, что потеряла подругу.

Вот что сделала война. Превратила людей в статистику потерь. Отняла надежду и перемолотила в кости, которые оставалось лишь похоронить.

— Таласин, – тихо и подавленно прозвучало ее имя из уст Аларика. – Я…

Время снова сдвинулось с места.

— Нет.

Глаза ей защипал внезапный поток непролитых слез, но она не позволила им показаться. Она никогда бы не заплакала перед Алариком. Она была в огромном долгу перед Каэдой и всеми погибшими. Как за последние несколько дней она могла забыть, даже на краткий миг, что Аларик был причиной падения Сардовии? Как воспоминания о Каэде, Соле и мастере меча Касдар не обжигали ее с каждым вздохом?

— Давай вообще помолчим.

Он сел, сощурив глаза. В них не было того холодного тихого гнева, который Таласин привыкла связывать с ним, и только с ним. В них был необузданный блеск, безрассудство.

— А что насчет того, что произошло в амфитеатре? Тебе не кажется, что нам следует поговорить об этом?

— Не нужно ничего обсуждать, – сухо отозвалась Таласин. – Это было недоразумением.

— Недоразумением, которое тебе понравилось, насколько я помню.

— А по-моему, тебе понравилось больше! – возмутилась девушка и перевернулась на другой бок, чтобы не мучить себя его видом. Но испытующий взгляд стал иголками колоть ее затылок. – Дайя Лансун однажды сказала мне, что ненависть – это один из видов страсти. Я слишком увлеклась дуэлью. Провода закоротило. Вот и все.

— У меня тоже, – выплюнул Аларик без колебаний, и до чего же это было больно.

В груди у нее зазвенело от удара. Это было простое согласие с ее собственными словами, но она знала, что кое-что разительно отличалось.

Он говорил правду. Таласин даже не казалась ему сносной, когда не была нарядно одета и накрашена.

Из них двоих она была единственной, кого обдавало электричеством каждый раз при вдохе другого. Или при редкой мимолетной полуулыбке.

— Почему дайя Лансун сказала тебе это? – внезапно спросил Аларик, его тон переполняло подозрение.

— Она дразнила меня, – пробормотала Таласин. – Говоря о тебе.

Из освещенного серебром полумрака позади нее послышался изящный смешок. Вот насколько незначительным для него было происходящее, и боль внутри нее лишь усилилась.

«Я предательница. – Таласин незаметно, но яростно потерла глаза, на которые навернулись слезы, пока те не успели скатиться по лицу и губам, все еще болевшим при воспоминании о том, как Аларик прикасался к ним. – Мне будет мало повешения».

…….✲……..

Слишком яркое солнце ненаварского утра било Аларику в лицо, и он проснулся таким же, каким заснул: сбитым с толку, разъяренным и полным сожаления.

Прошлой ночью он позволил себе увлечься моментом, поддаться влиянию ложного чувства близости, вызванного тем, что он остался наедине с Таласин среди отдаленных от остального мира руин. Ее прелестное лицо, острый ум, ее пламя довели его до преступной беспечности. Этим жгучим поцелуем, ароматом манго и обет-жасмина. Он думал не головой, как сказал бы его отец. И именно поэтому он ослабил бдительность, поделившись с девушкой душераздирающими подробностями, о которых никогда никому не рассказывал.

Ради чего все это было? Какой в этом был смысл, если она не могла забыть прошлое? Если копила обиды, чтобы высказать ему в момент его наибольшей уязвимости?