Книга Ураганные войны, страница 194 – Теа (Тея) Гуанзон

Даже не верилось, что они были теми же эфиромантами, что убили деда Аларика и чуть не уничтожили Кесатх.

Аларик задвинул эти мысли, граничащие с изменой, на задворки сознания, но тем самым дал больше места для воспоминаний о теле Таласин, о том, как она прижималась к нему, вписываясь в изгибы, словно недостающая деталь. Ткач Света медленно приблизилась к Просвету, словно околдованная, Аларик остановился в нескольких шагах позади нее. Если бы этот разлив был хоть немного похож на Затемнение, магия затягивала бы ее, а сердце забилось бы сильнее, как у моряка, разглядевшего сверкающие берега родного дома.

Но она остановилась всего в нескольких шагах от сияющей колонны. И оглянулась на него, ее каштановые волосы развевались на неестественном ветру. Она выглядела неуверенной, почти испуганной.

Ее губы все еще были припухшими от его поцелуев.

— Все хорошо, – хрипло сказал он сквозь рев Светополотна.

До чего же странно, когда к тебе обращаются за утешением. До чего же ново, когда на тебя смотрят не как на завоевателя, а наоборот.

— Просто войди в него. Ты поймешь, что делать, как только окажешься там.

Таласин кивнула, на несколько мгновений задержав пристальный взгляд на нем, после чего снова повернулась к Просвету. Его же взгляд оставался прикованным к ней, пока она не скрылась из виду, пока ее хрупкую фигурку не поглотила магия.

…….✲……..

Войти в Просвет было все равно что нырнуть с головой в океан солнечного света.

И это было… великолепно.

Таласин погрузилась в свет. Он согревал каждый сантиметр ее кожи и растекался по венам. Купал ее душу в блистательном сиянии.

Но это был и прилив особой энергии, усиленный стократ. Это была ее эфиромантия в чистейшем проявлении, восторг захлестнул ее с такой силой, что она едва не впала от него в ужас. Оттого, что ее сердце просто не выдержит.

Но здесь страх был мимолетен и ничтожен. Она чувствовала себя так, словно была способна на что угодно. Она способна на что угодно.

Она поняла.

Издалека место силы выглядело как густой столб света, пронизанный серебристыми парами эфирного пространства. Теперь, оказавшись в самом его центре, Таласин увидела, что он состоит из тысяч, миллионов тонких золотистых нитей. Она прикоснулась к ним, и те запели, словно струны арфы. Она могла заставить их двигаться в любом направлении, а они смещались, сияли и танцевали светящимися полотнами, куда бы она ни посмотрела.

И из каждой струнки расплеталось воспоминание.

Аларик однажды предположил, что сердце места силы может помочь эфироманту укрепить связь с прошлым, и он оказался прав. Давно забытые мгновения, то, что она хотела забыть, – все стало ярче. Воспоминания нахлынули на нее с пронзительной ясностью: они ожили в завитках эфирной нити. Сцены из ее детства, более не растворенные во времени. Колыбельная, которую, у нее не было и тени сомнения, пел голос ее матери, ясный и чистый. Голод, коловший живот, кончики пальцев, искусанные зимним морозом. Она почувствовала, как ее сапоги коснулись земли после первого воздушного боя, за которым быстро последовал выплеск рвоты, и Каэда хлопала ее по спине в безмолвном ободрении. Еще вспомнился первый раз, когда с ней заговорил Сол, отметив начало их вращения как дружных спутников на орбите Каэды, и окончание этой истории, когда его тело неподвижно лежало на палубе воздушного корабля.