Книга Ураганные войны, страница 146 – Теа (Тея) Гуанзон

Тем временем зачинщик раздора поднялся с пола и боком подобрался поближе к Таласин.

— С возвращением домой, ваша светлость. Похоже, я обязан вам жизнью, – заметил Сураквел. – Долг за себя, что называется.

— Долг за себя основан на кодексе чести Ненавара, – отметила Таласин, резко втянув воздух от жжения, пока лекарь промывал рану чаем из листьев гуавы, сваренных в пальмовом ликере. – А ты во время боя на мечах воспользовался арбалетом. Не очень-то по чести.

Сураквел пожал плечами, ничуть не раскаиваясь.

— Я увидел в этом возможность спасти Ненавар и избавить вас от неминуемого брака одним выстрелом. Я сожалею лишь о том, что у меня не получилось.

Он только-только вернулся в Доминион. Он еще не знал, что важной частью этого брачного договора было объединить магию света и тени и подавить Пустопропасть.

Таласин решила позволить Ниаме ввести его в курс дела: дайя подбежала к ней и Сураквелу с грозным выражением на лице.

Пока Ниама ругала Сураквела за то, что тот был безрассудным шутом и подверг опасности жизнь лахис’ки, лекарь наложил припарку из чеснока, меда и камфорной коры на порез на руке Таласин и ушел. Девушка прокручивала в голове произошедшее, и по ее спине пополз холодок, когда до нее наконец дошло, насколько близок был Аларик к тому, чтобы оказаться застреленным из арбалета.

Это автоматически привело бы к тотальной войне. Это привело бы к тому, что Пожиратель миров поглотит Ненавар, и ничто не сможет встать у него на пути.

Это привело бы к смерти Аларика, если бы болт попал в цель.

Именно последняя часть больше, чем что-либо еще, вызвала в ней необычайную боль. Ей нужно было увидеть его. Ей нужно было убедиться, что с ним все в порядке.

Но сначала…

Таласин переключилась на ссорившихся аристократов. Приближенные королевы Урдуи были разгневаны тем, что из-за действий Сураквела будущее Ненавара оказалось под угрозой, но много кто воспользовался возможностью высказать свое недовольство помолвкой. Такое Захия-лахис пресечь не могла, из-за чего все более очевидно начала терять контроль над мероприятием.

Таласин вгляделась в море гордых, воинствующих лиц, и на нее снизошло ошеломляющее озарение. Она может предотвратить это или хотя бы немного смягчить последствия. Каждый раз, когда смешивала Аларика с грязью, каждый раз, когда позволяла ненаварцам клеветать на его характер, она закрепляла в их сознании образ себя как несчастной мученицы. Это противоречило самой сути матриархальной культуры. Принц Элагби был прав, когда сказал, что двор последует за Таласин, поэтому им передалось ее неприкрытое непринятие условий, в которые ее поставили.

Она позволила эмоциям взять верх над собой и тем самым не только приблизила Доминион на шаг к войне, которую он не сможет выиграть, но и еще больше подвергла сардовийцев риску обнаружения. Из-за нее они могут остаться одни на растерзание Пустопропасти.

До Безлунной Тьмы осталось пять месяцев.

Пять месяцев, и все будет кончено, если она не исправит ситуацию.

— Это не брак по принуждению, – прорвались слова Таласин сквозь гомон, и все взгляды в зале немедленно устремились к ней. – Я поддерживаю Захию-лахис. Я принимаю предложение руки императора Ночи по собственной воле. – Ее голос, казалось, мог сорваться в любой момент, но она крепко держалась – за свой долг, за ту часть себя, которая всегда продолжала двигаться, обгоняя бури, тень смерти и все, что преграждало ей путь. – Разве я не доказала, что равна ему по силе? – спросила она, интуиция подсказывала ей, что она должна напомнить аристократам увиденное этим вечером. Что она была так же сильна, как и Аларик. – Меня никто не принуждает. Завтра, когда мы внесем последние детали в договор, он станет моим суженым. И вы окажете ему подобающее уважение, какого он заслуживает как мой будущий супруг.