Книга Ураганные войны, страница 113 – Теа (Тея) Гуанзон

— Твоей бабушке нужно было сразу рассказать тебе о Пустопропасти, – сказал Аларик после долгого молчания. – Ты имела право знать.

Эти слова были сравнимы с глотком свежего воздуха после нескольких дней в душной комнате. Но услышать это от него… Неужели кто-то другой не мог…

— Пустяки, – пробормотала Таласин.

— Это не пустяки. Она не доверяла тебе и недооценивала твою способность распоряжаться информацией. Это неприемлемое отношение, учитывая, что ты ее наследница.

Таласин раздражало то, что он был прав. Но он даже представить себе не мог – и никогда не смог бы, – в каком положении она на самом деле пребывала, как ходила по острию ножа, пытаясь сохранить благосклонность Урдуи Силим.

— Сделай одолжение, держи свое мнение при себе, – фыркнула она. – Такая жизнь мне все еще в новинку, и приспосабливаться приходится только из-за действий Кесатха. И сейчас я меньше всего жду критики в адрес меня и моей семьи от кесатхара.

— Это не критика, – ответил Аларик со сводящим с ума спокойствием в голосе. – Всего лишь говорю, как было бы лучше.

— Избавь.

Он вздохнул, разочарованно и устало одновременно, и она вспомнила, как здесь же, в этом саду, он сказал, что она усложняет им обоим жизнь.

«Хорошо», – подумала она. Ведь ему она не собиралась ее облегчать.

— Приступим? – внезапно сказал он.

Это был скорее приказ, чем вопрос, и он опустился рядом с ней на траву, не дожидаясь ответа.

Раздраженная, Таласин повернулась к нему лицом. Аларик принял позу для медитации: скрестил ноги, закинув на них ступни, выпрямил спину, как будто в нее воткнули копье, и опустил руки в перчатках на согнутые колени. Девушка с некоторой неохотой последовала его примеру. Рядом с ними журчал водопад, пруд весело плескался о берег.

— Лахис’ка, – обратился Аларик формальным тоном, – расскажите об уровне своей подготовки.

Таласин не горела желанием делиться этим этапом своей жизни с кем-то, кто виновен в ее разрушении. Особенно девушке не хотелось говорить о сардовийцах, когда они были здесь, и ему об этом не было известно. Но, если они собираются хоть чего-то добиться, нужно оставить гордость.

— Подготовка была нестрогой. Амирант была единственной, кто мог научить меня, а у нее и без того хватало забот. Я сразу поняла, как обращаться с оружием, но что касается щитов или чего-либо еще… – Она пожала плечами.

— Оружие – первый и наиболее интуитивный навык для Кованных Тенью. Могу предположить, что у Ткачей Света тоже. – Аларик снова почесал подбородок: признак того, что он крепко задумался. – Дариус говорил, что твоя магия пробудилась, когда тебе было пятнадцать.

При упоминании Дариуса Таласин сжала кулаки.

— Да. В Тукановой Голове. Точнее, в том, что от нее оставалось.

В ушах Таласин зазвенело эхо криков умирающего кесатхского солдата, когда его пожирал бесформенный свет, вырвавшийся из кончиков пальцев девочки. Выражение лица Аларика стало еще более пустым, как будто он что-то скрывал. Таласин очень надеялась, что это было чувство вины.

— Обычно эфироманты начинают практиковать магию в более молодом возрасте, – заметил он. – Сам я начал в три года.

Он сказал об этом скорее для поддержания разговора, нежели чтобы похвастаться, но Таласин это все равно взбесило.

— Ну а я не росла среди других подобных мне эфиромантов, и меня не окружали места силы. А еще мне приходилось больше думать о том, где раздобыть еды и переночевать.