Книга Сезон штормов, страница 127 – Теа (Тея) Гуанзон

«И что теперь?» – кажется, спрашивала птица.

— Понятия не имею, – ответил Аларик вслух.

И вернулся к столу, чтобы ответить на прибывшее вчера письмо Таласин.

По всему архипелагу Доминиона полным ходом шла подготовка к семилунному затмению. Актамасок бурлил все чаще и чаще, магия смерти вырывалась из его кратера и стекала по скалистым склонам. Аметистовые импульсы озаряли небеса на мили вокруг. Ненаварцы собирали вещи и под завязку загружали корабли припасами. С полей и из садов убрали все зерна и семена, чтобы посадить их потом, если суда вернутся на пустынную землю. Фермеры отбирали лучших животных, способных приспособиться к жизни на палубах и в трюмах; остальным суждено было остаться.

Таласин помогала, когда и чем могла – подготовка одного лишь Иантаса шла медленно, растягиваясь на недели, – но иногда девушка все-таки ускользала.

В Белиан, приобщиться к Светополотну, чтобы в судную ночь ее магия была настолько сильна, насколько это возможно.

В Эскайю, навестить семью, наслаждаясь каждым проведенным с ними мгновением, как последним – на тот случай, если оно и впрямь окажется последним.

В свои покои, написать очередное письмо Аларику.

А этой ночью – к Оку Бога Бури. С Сураквелом Мантесом.

На сей раз он настоял на том, чтобы сопровождать ее в сардовийский лагерь.

— Ну, – сказал он, когда они пробирались сквозь темные мангровые заросли, – что у нас с ударом ножом в спину вашему мужу, пока он спит, лахис'ка?

— Говори потише, – прошипела Таласин. – Лахис'ка вообще не должна тут находиться, помнишь?

— Не похоже, чтобы тут были хоть какие-то патрули, – заметил Сураквел. – Все солдаты заняты эвакуацией.

— Не удивлюсь, если сами илистые прыгуны доложат ее звездному величеству.

Сураквел рассмеялся, сверкнув в лунном свете белыми зубами и карими глазами. Потом откинул с широкого лба спутанные волосы, и жест этот привлек внимание Таласин к кольцу на его пальце, широкому серебряному ободу с вытесненной на металле змеей, такой же, как та, что украшала паруса его яхты. Змея была гербом Дома Мантес из Вияйина, но этот перстень служил печатью Лидагата. Владения Ниамы.

— Однако ее светлость не ответила на мой вопрос, – не отступил Сураквел. – Вы заколете его сразу после Безлунной Тьмы? Впрочем, возможно, он ожидает этого…

— Может, тебе сперва следует разобраться в собственных отношениях? – фыркнула Таласин. – Как ты можешь называть яхты в честь дайи Лансун, а она – дарить тебе кольца, если вы двое все еще не объяснились друг с другом… это выше моего понимания.

Сураквел открыл рот – и закрыл его снова, словно прямота Таласин лишила его привычного репертуара вальяжно-едких ответов. Нехорошее, отдающее гнильцой, как болотная вода вокруг, молчание повисло меж ними.

— Ниама выходит замуж за другого, – произнес он наконец. – По соглашению, заключенному их матерями давным-давно и все эти годы хранившемуся в секрете, поскольку возможность вступления в брак с представителем Дома Лансун – мощный политический инструмент. Но об этом будет объявлено со дня на день.

— Ох. – Таласин сглотнула. – Я не…

Сураквел резко пожал плечами, оборвав ее:

— Что есть, то есть. Родина – колыбель семьи, а семья – место, где рождается долг. Это ведь старая ненаварская пословица, не так ли? И кто такая дайя Лансун, чтобы идти против воли своей покойной матери?