Книга Чары в стекле, страница 131 – Мэри Робинетт Коваль

Джейн не хотелось волновать его известиями о приближающейся армии, к тому же сейчас они оба были бессильны что-либо сделать – только убегать. Она коснулась губами рассеченной брови Винсента, и едкий запах его немытого тела вызвал еще один приступ тошноты. Джейн отшатнулась, и ее снова вывернуло прямо на землю.

— Муза? – Винсент обеспокоенно приподнялся на локте.

— Мне скоро полегчает. Тошнота от волнения обострилась. Извини, если я тебя напугала. – Джейн выпрямилась и подтолкнула мужа в плечо, заставляя лечь обратно под навес. – Лежи спокойно.

Укрыв Винсента одним из покрывал, Джейн забралась обратно на облучок и тронула вожжи. Больше всего ей хотелось поднять мерина в галоп и изо всех сил нестись в Брюссель, но это привлекло бы ненужное внимание, так что Джейн заставила животное идти спокойным, расслабленным шагом.

По пути им снова пришлось проехать мимо фермы Жемонкур. Джейн напряглась, ожидая, что кто-нибудь вот-вот выйдет и остановит их, но двуколка благополучно миновала ферму, и, если бы желудок Джейн не сжимался от ужаса в узел, она бы, пожалуй, почувствовала себя так, будто выехала на воскресную прогулку.

Как только ферма Жемонкур осталась позади, она пустила мерина рысью – так стало даже лучше, потому что на рыси походка мерина становилась плавнее, двуколку не так дергало и Винсента меньше трясло. Хотя прямо сейчас Джейн куда больше беспокоилась о том, как бы убраться от лагеря подальше до того, как прибудет основная армия, потому что это означало, что и преследователей, отправленных на их поиски, может в разы прибавиться.

Они проехали по дороге целый час, прежде чем Джейн услышала грохот копыт, приближающийся сзади. И, оглянувшись через плечо, сглотнула подступивший к горлу комок.

Их двуколку стремительно догоняли трое французских офицеров. Один из них, ехавший впереди, заметил, как Джейн оглянулась, и что-то крикнул, вытаскивая саблю.

Если бы совесть Джейн была чиста, она бы остановилась и выслушала то, что хотели сказать эти солдаты. Но если бы ее совесть была чиста, в ее фаэтоне сейчас не лежал бы тот самый пленник, которого они как раз и искали.

— Винсент, они меня заметили. Ты сможешь спрятаться, если я остановлю фаэтон?

— Не уверен, что мне достанет на это силы.

— Тогда, полагаю, будет лучше прибавить ходу, – заключила Джейн и, не теряя времени, изо всех сил подхлестнула мерина. Тот бросился вперед, и Джейн позволила поводьям выскользнуть из рук на всю длину, как плотным нитям чар, разрешая мерину нестись так быстро, насколько хватало сил.

Поначалу они сумели оторваться от офицеров, так как у мерина в запасе оставалось больше сил, да и, застоявшийся за день, он был рад пробежке. Фаэтон загрохотал по дороге. Но постепенно тащить нагруженную повозку становилось все тяжелее, и отрыв начал сокращаться. Джейн силилась удерживать поводья, но руки начинали гореть от напряжения.

Они нагнали карету, направляющуюся в Брюссель, и Джейн с трудом успела развернуть лошадь так, чтобы фаэтон не опрокинулся, огибая помеху. Кучер, заметив, как они выскочили сбоку, изумленно открыл глаза.

— Позади Наполеон! – крикнула Джейн.

Кучер оглянулся назад и, выругавшись, хлестнул лошадей. Те сорвались в галоп, и карета понеслась следом за двуколкой. Один из французов успел проскочить перед ней и поравнялся с Джейн.