Книга Девушки с тёмными судьбами, страница 4 – И.В. Вудс

— Посмотри на меня, – приказал он, и Эмберлин, мгновенно подчинившись, встретилась с ним взглядом. – Ты знаешь, что делать, не так ли? – спросил он спокойным голосом.

Эмберлин с трудом сглотнула. Действие проклятия ослабло ровно настолько, чтобы она смогла кивнуть. Малкольм еще секунду рассматривал ее, с нездоровым удовольствием наблюдая, как женское тело дрожит в его жесткой хватке, а в уголках глаз появляются слезы страха. Наконец, он улыбнулся – той самой улыбкой, с помощью которой добивался своего и покорял весь этот мир. Той, от которой дамы падали в обморок, а к горлу Эмберлин подкатывала желчь.

Она ненавидела его. Ненавидела уродливого зверя, который скрывался за его прекрасной внешностью. И хотела, чтобы мир увидел его сейчас. Хотела, чтобы все люди узнали, каким он был на самом деле.

— Хорошо. Доверяю тебе разобраться с этим. – С этими словами Малкольм отпустил ее подбородок. Не успела Эмберлин вздохнуть с облегчением, как он снова протянул руку и провел большим пальцем по ее скуле, вытирая слезы. – Я рад, что в этот раз жертвой стала не главная Марионетка. Не моя огненная Эмберлин.

Эмберлин ни на минуту не сомневалась, что он чувствует тревожное, учащенное биение ее сердца. Знала, что он слышит его и наслаждается каждым таким звуком. Купается в ее страхе. И в силе собственного контроля.

Малкольм отвернулся, убрав руку так резко, что Эмберлин вздрогнула и тихонько всхлипнула. Алейда тут же прижалась к ней и схватилась за пальцы, глядя, как Кукловод молча идет к двери.

— Мне нужно время, чтобы продумать завтрашнее выступление, – бросил он через плечо. – Без одной Марионетки ломается вся постановка. Не говоря уже о том, что теперь я должен организовать прослушивания. Вы, девочки, сведете меня в могилу, клянусь. Ох, и еще кое-что. – Малкольм остановился на пороге; половина его тела скрывалась в тени коридора, а другая была освещена мерцающим сиянием, которое источал камин в общей комнате. Он повернулся и напоследок одарил Марионеток очаровательной улыбкой. – И девочки? Не попадитесь.

Они стояли молча до тех пор, пока его шаги не затихли в коридоре. Тишину нарушало только их учащенное дыхание. Эмберлин сжала руки в кулаки, пытаясь унять дрожь.

Внезапно она задалась вопросом, выберется ли когда-нибудь отсюда живой или однажды тоже поляжет в пыли у ног своих сестер.

— Пора идти, – через некоторое время громко объявила Эмберлин, изо всех сил притворяясь, что мертвое тело Хэзер не лежит всего в нескольких шагах от нее.

Когда город поглотила темнота, Эмберлин приказала Марионеткам надеть дорожные плащи и накинуть на головы капюшоны, чтобы их лица были скрыты в тени. Они все молчали. Время для слез давно прошло, и они погрузились в странное оцепенение, готовясь к тому, что им предстоит сделать.

Взяв в руку фонарь, Эмберлин повела Марионеток вверх по каменным ступеням к заднему ходу Театра Мэнроу, потом отодвинула засовы и бесшумно открыла двери. Шагнула в ночь первой и обшарила взглядом переулок в поисках прячущихся в тени фигур.

Даже в полночь Нью-Кора еще не спала. По улицам разносились тихий рокот автомобильных двигателей и шорох колес по мокрым дорогам. Звуки ночного города смешивались с криками, смехом и гулом пьяных голосов. Свет электрических фонарей в Театральном квартале разливался по темному небу, но проигрывал глубокой ночи, украшенной яркими звездами и сиянием луны. В воздухе веяло холодом – летнее тепло постепенно уступало враждебной осени.