Книга Девушки с тёмными судьбами, страница 34 – И.В. Вудс

Было что-то поистине человеческое и чистое в том, как тень касался ее. Казалось, она была его покорной музой, из которой он творил настоящее произведение искусства.

В бесконечные ночные часы она также думала об отказе Алейды бежать. С того разговора они почти не общались, а Эмберлин игнорировала печальные взгляды, которые Алейда бросала в ее сторону с тех пор, как они держали Грейс во время ее церемонии. Но Эмберлин не могла думать ни о чем другом, она хотела просто схватить Алейду за руку и скрыться в ночи, вместо того чтобы молча кружить вокруг друг друга.

Эмберлин понимала, что подруга не пойдет с ней. Осознание того, что она не передумает, пришло к ней только спустя две недели после появления в их рядах Грейс – на прощальном вечере, который Малкольм устроил перед их отбытием в Парлицию. Именно тогда Эмберлин поняла, что ей придется бежать одной, без Алейды.

Бальный зал, который Малкольм арендовал для торжества, был ярко освещен, сверкал и буквально искрился роскошью – свидетельство того, что он потратил баснословную сумму. Руководители театров, артисты и представители всей аристократии Нью-Коры порхали по величественному залу в облаках приторно-сладких духов. Их пронзительный смех действовал Эмберлин на нервы. Сверкающие женские платья соперничали с блеском люстр на потолке, хрустальные капли которых отражали свет, проникающий в каждый уголок помещения. Он струился и сквозь арочные окна, окрашивая ночь за ними.

Так Малкольм прощался с Нью-Корой. Прикрываясь щедростью и радушием, он словно демонстрировал всем и каждому, насколько он и его «Чудесные Марионетки» превосходят другие танцевальные труппы города. Роскошь, которую только они могли себе позволить. Внимание, которое получали. Эмберлин не упускала завистливые взгляды, брошенные в ее сторону, которые сменялись улыбками сразу, как гости замечали ее интерес к ним. Они не хотели, чтобы кто-то застукал их за разглядыванием почитаемой принцессы Нью-Коры.

Эмберлин в изумрудно-зеленом вечернем платье, изящно облегающем каждый изгиб тела, стояла в стороне, подальше от толпы, и сжимала в обтянутых перчатками руках хрустальный бокал с шампанским. Напиток принесла ей Алейда, надеясь, что этот маленький жест хотя бы немного успокоит ее жгучее разочарование. Эмберлин приняла его, а потом резво развернулась на каблуках, игнорируя впившийся в спину печальный взгляд лучшей подруги.

Обычно Марионеткам не разрешалось пить алкоголь, но бледно-золотистая жидкость и не интересовала ее. Она молча взяла напиток у Алейды только потому, что знала: отказ расстроит ее. Несмотря на любовь к лучшей подруге, в глубине души Эмберлин хотела кого-нибудь наказать, возложить вину на кого-то другого за то, что она только что пережила из-за Грейс.

Эмберлин то и дело поглядывала на Малкольма, поглаживая большим пальцем стенки бокала. Она мысленно подсчитывала все бокалы вина и шампанского, которые он вливал себе в глотку, пока женщины со смехом наклонялись к нему и водили пальцами по его плечам. При виде этого Эмберлин лишь скрежетала зубами.

Но не отводила взгляда. Она хотела точно знать, сколько он выпил, чтобы примерно понимать, чего ожидать позже. Будет ли он в хмельном угаре искать одну из ее сестер, чтобы избить без веской на то причины, просто ради развлечения? Будучи пьяным, он становился более непредсказуемым, чаще причинял такую боль, что из глаз сыпались искры. Эмберлин не беспокоилась о судьбе Грейс, но бессердечной тоже не была. Она не хотела, чтобы новая Марионетка так скоро узнала, на что действительно способен Малкольм. Не хотела, чтобы ей вообще когда-нибудь пришлось испытать на себе его темную силу. Но это было бессмысленное желание, которому вряд ли суждено сбыться.