Книга После развода. Босс, это твоя дочь, страница 36 – Лилия Романова

Он замер.

— Что?

— Один час. В субботу. В кафе с детской комнатой. При мне. Без подарков, без разговоров про то, кто ты ей, без сцен и без попыток купить ей мир за первое знакомство.

Максим смотрел на нее так, будто не ожидал услышать согласие ни в каком виде.

— Ты серьезно?

— Это не подарок тебе. Это мой контроль над ситуацией.

— Пусть будет так.

— И если ты хоть раз попробуешь продавить больше, все закончится.

Он кивнул.

Слишком быстро. Слишком жадно для его обычной сдержанности.

И вот это как раз испугало Алину сильнее всего.

Потому что она вдруг увидела: не только она стоит здесь на грани. Он тоже.

Не от потери женщины. От страха потерять дочь, которую только что нашел.

— В субботу, — повторил Максим. — Где?

— Я напишу.

— Хорошо.

Казалось, разговор кончен.

Но Максим не уходил.

Смотрел на нее так, будто внутри еще слишком многое осталось несказанным, неуложенным, невыносимым.

Алина первой сделала шаг назад.

— И больше не приходи сюда без предупреждения.

— Если речь будет о Соне, я приду куда угодно.

— Вот именно это меня и пугает.

Он выдержал паузу.

Потом произнес очень тихо, без нажима, но так, что эти слова сразу врезались ей под кожу:

— Я упустил тебя. Но дочь не упущу.

Суббота пришла слишком быстро.

Алина поняла это еще утром, когда стояла у шкафа с Сониными колготками в одной руке и телефоном в другой, перечитывая короткое сообщение от Максима:

Я буду вовремя.

Ни смайла. Ни лишнего слова. Ни попытки смягчить тот факт, что сегодня она сама, своими руками, ведет дочь на встречу с мужчиной, который еще неделю назад был только ее боссом, бывшим мужем и самой болезненной частью прошлого, а теперь внезапно оказался отцом ребенка.

Она до последнего не знала, правильно ли поступает.

Не в смысле “хорошо” или “плохо”. В смысле — не сломает ли этим что-то в Соне. Не перепутает ли девочка слишком быстро роли, которых не понимает. Не войдет ли Максим в их жизнь так же, как входил всегда во все: спокойно, уверенно, с ощущением права, под которым чужому “нет” становилось тесно.

— Мам, а я красивая? — спросила Соня, крутясь перед зеркалом в светлом платье с мелкими голубыми цветами.

Алина оторвалась от телефона.

— Очень.

— А если очень, тогда можно бантик?

— Тогда можно.

Соня довольно заулыбалась и тут же добавила:

— А мы куда идем?

— В кафе.

— С пирожным?

— С детской комнатой.

— Это лучше, — серьезно решила дочь.

Алина завязала ей бант и поймала в зеркале собственный взгляд. Усталый. Настороженный. Такой, будто это не обычная суббота, а минное поле, по которому нужно провести ребенка так, чтобы не рвануло ни в одну сторону.

Кафе она выбрала на другом конце города.

Не потому, что там был лучший кофе или самая удобная детская зона. Потому, что это место не пересекалось ни с ее двором, ни с работой, ни с тем прошлым, которое и так уже слишком легко врывалось в настоящее. Светлое семейное пространство, стеклянная витрина с пирожными, большие окна, игрушечная кухня в детском уголке, книжки на низких стеллажах и запах ванили, который почему-то делал ложь невозможной.

Максим уже был там.

Он сидел за столиком у окна. Без пиджака, в темной рубашке с закатанными рукавами. Перед ним стояла чашка кофе, к которой он, кажется, так и не притронулся. Не смотрел в телефон, не листал документы. Просто ждал.