Книга Ты меня предал, страница 43 – Анна Шнайдер

Первый триместр подходил к концу, и через пару дней мне необходимо было пройти первый скрининг, мысли о котором давно вызывали лёгкую панику, хотя я честно старалась не думать ни о чём плохом. Но подсознание всё равно считывало моё настроение, и за несколько дней до поездки в клинику мне начали сниться дурные сны, в которых я просыпалась вся в крови. Я действительно просыпалась, сразу щупала себя между ног, убеждалась, что ничего нет — и долго лежала потом без сна, глядя в потолок и успокаивая разошедшееся сердце. Поэтому и в клинику ехала мрачная, как туча. Мне предстояло сначала сдать кровь, потом подождать пару часов — за это время я собиралась позавтракать — и прийти на УЗИ к Игорю Евгеньевичу. Сам анализ крови должен был прийти через несколько дней по электронной почте.

— Тошнит? — тихо спросил Павел, врываясь в мои мысли, когда мы ехали в клинику ранним утром. Меня действительно слегка мутило от голода, и это добавляло пару пунктов в копилку моего раздражения.

— Немного, — буркнула я и отвернулась. Последнее, что я сейчас желала — разговаривать с бывшим мужем. Особенно в этой машине, которая до боли напоминала мне о нашей жизни три года назад. Несмотря на все проблемы и неудачи с беременностью, я была счастлива тогда. А счастлива ли я сейчас? С беременностью получилось, но во всём остальном — счастлива ли?

Если и да, то в эту конкретную секунду я никакого счастья не чувствовала.

— Послушай, Динь…

Понятия не имею, что он хотел сказать, слушать я не стала.

— Не надо, а? — перебила Павла, поморщившись. — И говорить со мной не надо, и называть вот так. Сколько можно? Я же не зову тебя Пашей.

Он промолчал, и я, кинув на бывшего мужа быстрый взгляд, сглотнула, заметив, с каким лицом Павел смотрит на дорогу. Точнее, смотрели туда одни глаза, но душой и мыслями он явно был весь в себе, и глядел в себя. Мрачный, словно почерневший, с поджатыми губами, заросший щетиной и хмурый до морщин на лбу, бывший муж сейчас выглядел лет на десять старше.

И почему он отреагировал подобным образом на закономерное требование не называть меня Динь? И на признание, что я не зову его Пашей? Не я же от него ушла к другому мужику, это он обрюхатил какую-то бабу и свалил. А теперь строит из себя страдальца.

Я выдохнула и вновь отвернулась. Так, Дина, надо успокоиться. Ты такая бешеная на нервяке из-за скрининга, раздражаешься почём зря. Мысли и чувства Павла не имеют никакого значения, его заморочки — это его проблемы, которые он себе устроил сам. Сам! А тебе не об этом надо думать.

Уговаривая себя подобным образом, я потихоньку успокоилась, и в кабинет сдачи крови входила уже почти невозмутимой, как удав. Несмотря на то, что меня, как в прошлый раз, Павел провожал аж до самого кресла. И потом, после сдачи крови — до кафе, в котором мы тогда завтракали.

Я заказала сырники с малиновым соусом, миндальный круассан и ромашковый чай, бывший муж — только кофе. И этот факт вновь меня взбесил.

— Ты собираешься довести себя до язвы? — почти прошипела я, когда официантка унесла меню и отошла подальше.

— Что? — Он мотнул головой, явно не сразу осознав, о чём я говорю, а потом, включившись, тяжело вздохнул. — Ди… Дина, я просто…

— Ты просто идиот, если думаешь, что можно сутками не жрать и пить один кофе. Ты себя в зеркало видел вообще? Вылитый Кощей Бессмертный, не хватает только злата, над которым ты будешь чахнуть! — Меня аж трясло от раздражения, когда я смотрела в удивлённое лицо Павла. — Возвращай давай эту красавицу с томным взглядом и заказывай себе какой-нибудь салат хотя бы!