Книга Не проси прощения, страница 40 – Анна Шнайдер

И теперь Виктор взволнованно слушал гудки в трубке мобильного телефона. Поздновато для звонков — почти одиннадцать, — но ждать до завтра он не мог. Если Емельянов не ответит, тогда придётся изобретать что-то другое. И если помочь не сможет — тоже.

— Алло.

Сердце в груди взволнованно трепыхнулось.

— Юрий Михайлович, это Виктор Горбовский. Стоматолог.

— Да узнал я тебя, — вздохнул Емельянов. Он был старше Виктора лет на пятнадцать и «тыкал» с самого начала. Впрочем, Горбовский не сомневался — подполковник наверняка мало кому говорит «вы». — Говори, что случилось. Надеюсь, никого не убили?

28

Виктор

Рассказ обо всём, что произошло за последний месяц, занял от силы минут пять. Странно, что так бывает — эти события полностью изменили жизнь Виктора, а говорил о них он совсем недолго.

— М-да, — вздохнул Емельянов, выслушав Горбовского. — Не буду читать тебе нравоучения, полагаю, выводы ты сделал. От меня чего хочешь?

— Я не знаю, что делать, Юрий Михайлович. Я не могу купить Даше квартиру, сами понимаете…

— В этом нет смысла. Такие, как она, не отстанут, так и будут всю жизнь деньги сосать. Значит, ты хочешь просто, чтобы она отстала? Или?..

— Нет, вполне достаточно.

— Договорились.

Виктор несколько секунд молчал, переваривая услышанное.

— А-а-а… Так просто?

— А ты думал, будет сложно? — хмыкнул Емельянов. — Честно, Витя, ставить на место зарвавшихся девчонок — удовольствие ниже среднего, но это несложно.

— Вы сами с ней поговорите? — уточнил Горбовский, и подполковник расхохотался так, будто услышал отличную шутку.

— Говорить?! Ох, Витя, теперь я понимаю, как она умудрилась тебя облапошить, — ты же наивный как младенец. Какие разговоры? Люди наподобие твоей Даши не понимают слов. Даже угроз. Раз ты с ней говоришь — значит, пытаешься договориться, а для неё это слабость. Она понимает только силу. Грубую силу, которой не может ничего противопоставить.

— Тогда… как? — уточнил Горбовский осторожно. То, что говорил Емельянов, было неприятно по многим причинам. Какой бы сукой Даша ни была, она всё-таки женщина…

— Не волнуйся ты, цела она останется, — хмыкнул подполковник, правильно истолковав замешательство Виктора. — Ну, может, не совсем цела, но это мелочи, издержки производства. И не жалей ты её. Она же не пожалела ни тебя, ни твою жену.

— Я не жалею. Просто хочу знать.

— Зачем? — удивился Емельянов. — Ты человек… хм… определённого склада личности, будешь переживать. Обидели, мол, девчонку. А то, что эта девчонка сама кого хочешь обидит…

— Всё-таки скажите, Юрий Михайлович. Что вы сделаете?

Подполковник устало и укоризненно вздохнул.

— Я — ничего. Ребят попрошу. Есть у меня… должники. Потолкуют с ней правильно, по понятиям. Чтобы не рыпалась.

— Изнасилуют?

— Какой ты, Витя, въедливый! Как клещ. Если тебе будет спокойнее, попрошу, чтобы не трогали. Помнут только немножко, но уж извини, без этого она не проникнется.

Виктор решил не уточнять, что значит «помнут». Если учесть специфику работы Емельянова, значить это могло что угодно.

Не стал Горбовский спрашивать и то, кто будет «толковать» с Дашей — ребята из органов или… откуда-то ещё. Да и подозревал, что Емельянов всё равно не скажет.

— Спасибо вам, Юрий Михайлович.

— Да не за что, — хмыкнул подполковник. — Удачи тебе с семьёй, Витя.