Книга Не любовница, страница 59 – Анна Шнайдер

— Это как же? — Михаилу отчего-то стало смешно.

— Я буду тебе хорошей женой, — прошептала Таня и вдруг обняла его, уткнулась лицом в грудь. — Самой лучшей, честно. Видишь, я уже и готовить научилась. Что мне ещё сделать, скажи? Хочешь, я рожу ещё одного ребёнка? В нашем возрасте это рискованно, но я готова.

Очень хотелось оттолкнуть жену от себя подальше, особенно раздражали её духи — они лезли в нос, словно были осязаемы, — но Михаил сдерживался, не желая затевать скандал посреди улицы. Таня же наверняка начнёт упираться, вцепится ему в пальто, ещё оторвёт что-нибудь.

— Ничего я не хочу, отпусти, — сказал он спокойно. — Ты уж извини, Тань, но во-первых, я действительно тебе не верю. С чего мне верить? Ты меня много лет обманывала. Ситуация с Машей вообще за гранью добра и зла. Я так понимаю, когда ты выяснила о беременности, то не знала, от кого именно беременна, да? Это же жуткая гадость, Тань. Мало того, что ты изменяла, ещё и таскала в нашу постель чужую микрофлору. Мне даже думать об этом неприятно.

— Миш, я виновата… — завела она прежнюю шарманку, и он фыркнул.

— Это я уже слышал, толку-то? Да отпусти ты меня, что ты вцепилась, я не пойму? Как это поможет?

— Миш, я люблю тебя… — выдохнула Таня, попытавшись поцеловать его в губы, но он увернулся и поморщился, покачав головой.

— Хватит врать уже, Тань. Даже Юра знает, что ты просто боишься развода, опасаешься остаться без средств к существованию, ведь дети-то растут. Маше скоро будет двенадцать, Юре — восемнадцать. Ты почувствовала, что положение твоё пошатнулось, поэтому теперь и добиваешься моего расположения. Давай-ка договоримся, Тань, хорошо? От**бись от меня. Перед Машей по-прежнему играем в добрых и любящих, но это всё. Я с тобой разведусь, как только дочери станет легче, это даже не обсуждается. Ни её, ни тебя без средств я не оставлю. Отдам вам эту квартиру, Маше буду выделять приличную сумму на учёбу и личную жизнь. Тебе тоже, но поменьше, конечно. Только отстань.

— Миш… — Таня подняла ладони и попыталась погладить его по щекам, но Михаил вновь увернулся.

И тут он впервые за разговор по-настоящему посмотрел на жену. Не в небо или поверх её головы, а именно Тане в лицо. И слегка удивился, потому что она плакала. И как-то… словно по-настоящему, не театрально и наигранно, а так, как плачут люди, убитые горем — горько и беззвучно.

— Дело не в деньгах, правда… — прошептала жена, складывая ладони перед собой, словно молилась. — Абсолютно не в них… Ну что мне сделать, чтобы ты поверил, а? Не хочу я разводиться…

— Да мне плевать, что ты хочешь, — спокойно и жёстко ответил Михаил, не ощущая ни малейшей жалости к Тане. — Тебе всю жизнь было плевать на то, чего хочу я, поэтому я всего лишь возвращаю твоё отношение. И хватит убеждать меня в своей великой любви. Я же сказал уже, могу повторить. От**бись от меня.

— Миша… — Таня поморщилась и отвернулась, вытирая слёзы. Он хмыкнул: интересно, кто посоветовал ей сменить тактику? То нахрапом шла, скандалы устраивала, а тут вдруг слёзы, сопли, надрыв. Ну просто какая-то индийская мелодрама. — Ты, оказывается, умеешь быть жестоким.

— У меня была хорошая учительница, — иронично ответил Михаил, разворачиваясь обратно к дому.

Оксана

Ещё в субботу Оксана записала Ёлку к ветеринару на среду, но умудрилась забыть об этом до утра собственно среды. Очень некстати, потому что следовало отпроситься у Алмазова заранее — Оксане нужно было к семи часам вечера добраться к чёрту на рога, а перед этим ещё успеть заехать домой и взять кошку. Теперь же получалось, что она даже не отпрашивается, а ставит шефа перед фактом. Эх, если бы не обсуждения его стихов и её рисунков, она бы вспомнила! А так Михаил Борисович ей здорово голову заморочил.