Книга Не любовница, страница 44 – Анна Шнайдер

— Я? О… ну, я делала кукол.

— Да? Это каких же?

Она улыбнулась и начала рассказывать.

Михаил

У него давно не случалось настолько хороших, спокойных и душевных вечеров. Разговаривать с Оксаной было удивительно комфортно. Да и не только разговаривать — молчать тоже. С Таней ему когда-то было уютно молчать, но это ощущение давно ушло в прошлое. А другие женщины… все те, что перебывали у Михаила за последние десять лет… Тут ему было нечем гордиться — разговаривал он с ними лишь по необходимости. Если бы можно было молча сделать дело и уйти, не выгуливая женщину ни в ресторан, ни в кафе, и ни капли за ней не ухаживая, Михаил поступал бы именно так. Но подобный вариант — прерогатива девочек по вызову, использовать их он всё же брезговал. Находил девчонок, которые были не против отношений только ради секса, и сразу озвучивал, что женат, разводиться не собирается и рассчитывать можно только на недолгий совместный досуг. Поэтому и старался менять партнёрш раз в три месяца, хотя поначалу у Алмазова не было подобного правила, но несколько неприятных случаев расставили все точки по своим местам. Тогда Михаил понял, что три месяца — это максимум для отношений в его формате. Если тянуть дольше, у девчонок появляются загоны. Они начинают хотеть перехода в более обязательную фазу, а Михаилу это не было нужно.

Ни с одной из них он никогда не чувствовал себя по-настоящему комфортно. Всегда оставалась какая-то неловкость. Если бы он писал роман, то сравнил бы эту неловкость с ощущением, когда надеваешь обувь на размер меньше. Вроде и ходить можешь, и немного даже бегать, но всё равно — давит, неприятно, хочется немедленно снять и отдохнуть. Вот и Михаил, проводя пару раз в неделю вечера со своими любовницами, в процессе мечтал поскорее потрахаться и свалить — как бы ужасно это ни звучало, но это было единственным, что он желал получить.

Оксана — совсем другое дело. Хотя игнорировать физическую тягу к ней Алмазов уже не мог — подобное было бы совсем по-детски. Он даже понял, отчего всегда думал о своём секретаре, как о непривлекательной девушке, хотя на самом деле она таковой нисколько не была.

Он просто боялся пропасть. Как пропал ещё во время собеседования, когда Оксана смотрела на него своими ярко-голубыми глазами, разговаривала спокойно и важно, и поправляла сползающие ниже на нос смешные очки. Как пропал после, когда осознал, что Оксана повышает ему настроение, на неё нравится смотреть. Как пропал, подумав, что ему немного обидно её равнодушие — будто бы он не мужчина, а манекен какой-то. И позже, заметив, что это не совсем так, Михаил обрадовался — и снова пропал…

И что теперь делать? Он не имел ни малейшего понятия. Поэтому просто отвёз Оксану до дома, как они и договаривались, вежливо попрощался, напомнив свою просьбу показать ему её рисунки, и отправился домой — к жене и детям.

Когда Михаил заходил в свою квартиру, на часах было уже почти одиннадцать вечера. Он приходил домой примерно в это же время в те дни, когда встречался с любовницами, и всегда предупреждал заранее, что будет поздно. Вот и сегодня Алмазов ещё днём написал Юре и Маше, что задержится, и поэтому немного удивился, когда ему навстречу из кухни вышла недовольная Таня.

— Где ты был? — прошипела она, подскакивая к Михаилу и складывая руки на высокой и полной груди. — Ты же обещал, что не будешь задерживаться! Ради Маши!