Онлайн книга «Сломанная»
|
Соня опустила глаза, уставившись куда-то внутрь чашки, и, надсадно кашлянув, прошептала: — И… как? Сейчас как? — Сейчас у него времени почти нет, — улыбнулся Юра, протянул руку и осторожно, легко дотронулся кончиками пальцев до Сониной ладони. — Но когда появляется — пишет. После рождения близнецов даже большое стихотворение написал… У меня оно было где-то. Хочешь прочитаю? — Давай. Порывшись в телефоне, Юра нашёл в переписке с отцом то самое стихотворение и начал читать его Соне. Оно было до ужаса милым и няшным, Оксана даже называла его «зефирно-розовым», и Юра каждый раз, когда читал те сочинённые пять лет назад отцом строки, не мог удержаться от умиления. И от улыбки. — Маленькие пальчики, красненькие личики, На щеках — мамино молоко, В школе станете отличниками, Но до этого ещё далеко… Дочитав, Юра поднял глаза от телефона и едва не выронил его на пол — потому что Соня тоже улыбалась. Не широко, а совсем чуть-чуть, робко и нерешительно, но улыбалась. И глаза её были полны слёз, отчего казались ещё более синими и глубокими — в них словно отражался кусочек неба, наполненного светом и дождём. — Здорово, — шепнула Соня, сглотнула — и улыбка исчезла с её лица. — «В школе станете отличниками»… Да… — О, Юля и Володя непременно будут хорошо учиться, — весело сказал Юра, надеясь вновь приободрить Соню — но она отчего-то становилась всё печальнее и печальнее. — Они любят быть лучше всех, и друг с другом постоянно соревнуются. Так что в этом папа угадал. Соня резко встала из-за стола и, пробормотав: «Пойду я», почти убежала в свою комнату, оставив Юру в недоумении от реакции на кажущееся безобидным стихотворение. 42 Соня «В школе…» Алиса не успела пойти в школу. Но не стоило об этом думать. Не стоило! Соня залезла под одеяло и, не выдержав, задрожала и заплакала. Она не плакала уже давно — с полгода, не меньше, а то и дольше. И таблетки помогали, и врач, и её собственные постоянные уговоры не рассуждать, не вспоминать, не жалеть себя. Но этим стихотворением Юра словно подкинул дров на пепелище её боли и хорошенько подул на него… Правда, почему-то в этот раз всё было иначе. Обычно, чем больше Соня плакала и думала, тем острее становилась её боль, тем сильнее не хотелось жить дальше. Но сейчас Соне казалось, что всё наоборот — и, пока она плакала, уткнувшись в собственные ладони, ощущала себя нарывом, из которого постепенно вытекает гной… . Следующие несколько дней прошли однообразно. Соня ела и спала, пила лекарства и полоскала горло, страдая то от температуры, то от слабости. Температура всё никак не хотела спадать до нормальной и мучила девушку совсем небольшими, но повышениями, которые казались Соне гораздо более противными, чем сильный жар. Она часто чувствовала себя варёной картофелиной, разваливающейся на части, если в неё ткнуть вилкой. Юра очень помогал. И в магазин ходил, и еду готовил, а в среду даже помыл полы, аргументируя это тем, что нужно уничтожить расплодившуюся заразу. Про то, чтобы зайти в закрытую комнату, он не заикался, и Соня вздохнула с облегчением. Относиться к Юре так же, как раньше, — словно к подростку — больше не получалось. Теперь Соня видела в нём намного больше, чем одну его молодость, и не могла не признать, что Юра парень ответственный, хозяйственный и разумный. Толком не умея готовить, он умудрялся кормить её достаточно вкусно и разнообразно, и ни разу за прошедшие дни не жаловался, не говорил, что устал, не бурчал: «когда же это закончится». Даже Андрей, которого Соня любила всей душой, не смог бы относиться к ней заболевшей с подобным терпением столько дней и безропотно заниматься домашними делами. Да за это время квартира заросла бы грязью, а Алиса бы ела одни сосиски и пельмени… |