Книга Помощница и её писатель, страница 79 – Анна Шнайдер

Что двигало дочерью, я понимала — она тосковала по мужскому вниманию, ей был нужен папа. Но зачем это всё Бестужеву, я так и не поняла. В отличие от многих взрослых, которые до этого общались с Машей при мне, Олег не только слушал моего ребёнка и отвечал на её вопросы, но и задавал свои. И не банальные «Кем ты хочешь стать, когда вырастешь?» или «Какой твой любимый мультик?» Во время небольшого антракта Бестужев совершенно серьёзно поинтересовался у Маши, каких политических деятелей она знает и что о них думает.

У меня в этот момент реально отвалилась челюсть. Особенно когда мой ребёнок, которого я всегда считала равнодушным к истории и уж тем более к политике, начал отвечать. Оказалось, Маша столько всего знает и думает — в основном благодаря дедушке, который любил поговорить со мной о политике, сидя на кухне, — что я просто обалдела. И с неожиданной болезненностью осознала, что если когда-то давно ни одна Машина мысль не проходила мимо меня, то теперь, увы, настало другое время.

Вечером Олег проводил нас домой. Обычно в этот час — было почти десять — Маша уже вовсю зевала, но сегодня нет. Возбуждённая и впечатлённая спектаклем, она так и вилась вокруг Бестужева, обсуждая с ним увиденное и услышанное, и даже за руку держала не меня, а его. Но я, пожалуй, уже устала этому удивляться.

— А тебе было страшно, когда злой тролль выскочил из шкатулки и попытался утащить в подземный мир принцессу? — поинтересовался Олег у Маши, когда мы уже почти подошли к нашему дому.

— Ой, очень! — призналась Маша, и я улыбнулась. Ну ещё бы! Когда что-то чёрное и зубастое под жуткую музыку выскакивает из закрытой коробочки и начинает дико выть, испугается даже самый невозмутимый человек. — А тебе, Олег?

— Не слишком. Это было неожиданно, но не страшно. И вообще у меня есть одна особенность. Хочешь, расскажу вам с твоей мамой? Об этом никто не знает, это секрет. Будете его хранить. Будете же, да?

— Конечно будем! — закивала Маша с энтузиазмом, сверкая глазами. Ни разу в жизни я не видела у неё настолько восторженного выражения лица по отношению к кому-либо, тем более — к мужчине, которого она наблюдала второй раз. — Мы с мамой умеем хранить секреты!

— Я не умею бояться, — признался Олег, и дочь открыла рот. Я не удивилась — что-то подобное я и предполагала. — Однажды в детстве я очень сильно испугался, и с тех пор я будто перегорел, как лампа накаливания.

— Это как? — не поняла Маша, и Бестужев принялся объяснять. После чего мой ребёнок попытался уточнить, из-за чего Олег настолько испугался, но отвечать на этот вопрос он отказался. Вместо этого сказал:

— Последнее, что меня сильно напугало перед тем, как я стал совсем бесстрашным, — один телеспектакль, который я однажды увидел по телевизору. Не помню, сколько мне тогда было лет, но перетрухал я здорово. До сих пор помню, как прятался под одеялом и смотрел на экран одним глазом.

— Что за спектакль? — тут же заинтересовалась Маша, да и мне было любопытно.

— Он назывался «Запомни, принцесса, или Тайна бабушкиной шкатулки», — ответил Олег с улыбкой. Явно осознавал, что Маша будет гуглить это название, как только придёт домой. — Очень страшный, но поучительный. Посмотри, если хочешь. Потом обсудим.

Я думала, Бестужев оставит нас с Машей возле подъезда, но Олег в итоге поднялся и на этаж, передал нас из рук в руки моему папе. Даже поздоровался с ним, уважительно пожав протянутую ладонь, и только потом ушёл.