Книга Слишком красивая, страница 89 – Анна Шнайдер

«Меня проще!»

Больше мама ничего не писала — видимо, увлеклась игрой. По крайней мере, именно так я подумала, когда подбежала к поляне и увидела их всех — радостных, хохочущих, бегающих и скачущих, а Еву ещё и с мороженым в руке…

Эдуард сказал правду: его собаки были дворнягами. Одна чёрная, с палевыми подпалинами на животе и светлыми бровями, крупная и почти совсем без хвоста. Другая мелкая, рыжая и слегка пушистая, как облачко, с хвостиком-метёлкой. Забавно, потому что Джес была словно гибридом между этими двумя — крупнее, чем рыжая, но мельче, чем чёрная, и палевого оттенка с чёрными пятнами под ушами и на шее. Втроём они смотрелись как три сестрички. Или у Эдуарда мальчики?

Но, боже мой, если бы мне ещё месяц назад кто-нибудь сказал, что у человека с его уровнем достатка могут быть такие собаки, я бы в жизни не поверила. Потому что сейчас Джес и две собаки Эдуарда выглядели как собачий приют во время выгула. Какие уж тут миллионеры, а тем более миллиардеры? Или это у них модно?

— Алиса-а-а! — завизжала Ева, чуть не уронив рожок с мороженым. — Иди к нам! Эд такие трюки показывает, обалдеть!

Ах, он ещё и трюки умеет показывать?!

Оказалось — умеет.

Собак Эдуарда звали Дина и Джульбарс. Девочка и мальчик — тот, что покрупнее. Причём второе имя вызвало у меня покалывания в памяти, и Эдуард пояснил, заметив, что я хмурю брови:

— Я обоих назвал в честь собак-героев Великой Отечественной войны. Мне вообще кажется, все дворняжки между собой родственники, значит, в моих — тоже течёт кровь тех Дины и Барса. Да, ребята? Ну-ка, ползком!

Обе собаки по команде упали на траву, сложили лапы и аккуратно поползли по земле к Эдуарду. Я открыла рот, Ева восторженно завизжала.

— Кувырок! — скомандовал Эдуард, и Дина с Барсом легли на землю, а затем начали кувыркаться — перекатывались то в одну, то в другую сторону.

— Встать! Сидеть! Голос!

Когда Дина и Барс залаяли — им тут же начала вторить Джес, до этого просто стоявшая рядом со мной и глядевшая на все эти трюки с собачьим недоумением, — я вздохнула и произнесла:

— Да хватит уже их мучить. Мы поняли, что ты гениальный дрессировщик.

— Погоди, погоди, ты ещё не видела, как они за тарелкой прыгают! — восхищённо сказала Ева, и я улыбнулась. Надо её в цирк, наверное, сводить. Вон как ей понравилась устроенная Эдуардом показуха.

— Да видела я, когда к вам шла. Издалека, правда.

— Эд, Эд, покажи Алисе, покажи! — потребовала Ева, и Эдуард, естественно, послушался — бросил тарелку, а Дина и Барс поймали её на лету зубами — вдвоём! — и вдвоём же понесли ему назад.

— Здорово, — кивнула я, когда мужчина забрал у собак тарелку. — Ты сам их учил?

— Сам, но под руководством кинолога, — с улыбкой сказал Эдуард. — Иначе было невозможно. И Дина, и Барс — уличные щенки, родились на одном из наших заводов. Я забрал их себе, когда узнал, что директор собирается всех убить. Всего щенков было восемь, остальных пристроил по рукам и приютам, а этих вот себе взял. Понравились.

— А почему именно они, а не другие?

— Да кто же знает, — добродушно рассмеялся Эдуард. — Увидел — и понравились. Может, по глазам. Может, ещё как-то. Разве можно понять? Это что-то свыше, я думаю, даётся. Идёшь ты мимо, а рядом ангел летает. Дунет на тебя — и всё, ты пропал.