Книга Слишком бедный, страница 46 – Анна Шнайдер

Но выяснилось, что случилось совсем другое. И с одной стороны — лучше уж так, чем если бы как-то пострадала двенадцатилетняя девочка, но с другой — Диане было жаль, что её сказка закончилась.

Тимур был краток. Сухо и немногословно сообщил о шпионских изысканиях дочери, но ни в чём не упрекнул, не кричал про ложь и обман, просто сказал:

— Диан, я думаю, нам с тобой не по пути. Я понимаю, сейчас ты, скорее всего, ничем подобным не занимаешься, фотографии достаточно старые и в чате твоих сообщений давно нет. Но даже то, что занималась, о многом говорит. Да и для Мирославы это плохой пример.

— Конечно, — прошептала Диана, кивнув, и отвернулась, чтобы Тимур не заметил, что она плачет. — Извини.

— Тебе не за что просить прощения, — негромко произнёс Тимур, мгновение помедлив. — Мне было хорошо с тобой. Ты не сделала ничего ужасного. Я просто не могу принять такое прошлое, оно мне чуждо. Поэтому если уж кто и должен извиняться, то я. Пожалуйста, не плачь.

Как было не плакать? Нет, это выше её сил. Как бы вообще не разрыдаться…

Опасаясь, что сейчас на самом деле банально заревёт раненой волчицей, Диана махнула рукой в сторону и убежала из гостиной в спальню. Там рухнула на свой надувной матрас, который за эти месяцы так и не удосужилась поменять на нормальную кровать — зачем, если им с Тимуром было нормально спать на кухне? — и замерла, пытаясь сдержать подступающую истерику.

Диана надеялась, что Тимур придёт к ней, не выдержит, и возможно, она всё-таки сумеет его переубедить… Не словами — своим телом. Да, наверное, это неправильно, но слов у Дианы не имелось.

Однако Тимур не пришёл. Минуту в квартире стояла тишина, а затем Диана разобрала тихий стук от закрывающейся двери.

Ушёл…

Тимур

Ни разу в жизни с ним такого не было, чтобы он знал, что поступает правильно, но от этого было плохо. Весьма необычное ощущение, честно говоря.

Особенно плохо было, когда Тимур смотрел на довольную мордашку Мирославы. Дочь просто цвела и пахла, и это искренне поражало. Настолько искренне, что через пару недель после расставания с Дианой, когда Мира позволила себе за завтраком глупо пошутить, сказав, что некоторые девушки — не будем показывать пальцем! — используют более тёплую погоду для того, чтобы посильнее раздеться перед потенциальными клиентами, Тимур не выдержал и искренне припечатал:

— Я никогда не смог бы, как ты, радоваться чужому горю. — Мира озадаченно примолкла, и он продолжил: — Мне плохо, я вторую неделю хожу как зомби, а ты довольна. Ты меня настолько не любишь, дочь?

— Папа! — возмутилась Мирослава. — Ну что ты говоришь! Конечно, я тебя люблю, просто…

— Просто ты рада, что мне тошно. Я так и понял.

— Нет! Я рада, что мы избавились от этой… от этой…

— Да, и тебя не смущает, что мне плохо. Знаешь, Мир, я ужасно тебя воспитал, и это меня удручает. Плохой я отец.

— Что? — она надулась. — Почему?

Он вздохнул.

— Потому что даже если ты думаешь, что всё правильно и этот человек был лишним в нашей жизни, тот факт, что ты не способна мне даже посочувствовать, не жалеешь ни в чём — ни словом, ни взглядом, — только ехидничаешь и светишься, говорит о том, что ты исключительно эгоистична, Мира. Ты не умеешь сопереживать и сочувствовать, лишь упиваешься своим торжеством, не понимая, что делаешь мне больно. — Он покачал головой. — Что ж… Что выросло, то выросло. Я плохой отец, а из тебя получилась неважная дочь.