Онлайн книга «Почему ты молчала?»
|
— Ладно, — пожал плечами Яков, и она вспылила: — А спросить, с кем я буду гулять, не хочешь? — Нет. — А я скажу. Андрей будет, Олег, Максим… — Ксень, это неважно. Гуляй с кем хочешь. И тогда она впервые упрекнула его в ответной измене. — Ага, и ты тоже будешь гулять с кем хочешь, да? Он напрягся. Почти незаметно, но Ксеня слишком хорошо знала своего мужа, чтобы пропустить его состояние. Неужели он думал, что она не заметила? Да бога ради, Ксеня могла по пальцам пересчитать все те разы, что Яков трахался на стороне. Он приходил домой и пах не собой, а чужим человеком, кроме того, вёл себя иначе — отводил взгляд, даже детям улыбался напряжённо. Ксеня вообще не понимала, как некоторые жёны годами не замечают измен своих благоверных. Что там не замечать? Очевидно же всё. — Ксень, — сказал Яков, устало вздохнув, и повернулся к ней лицом, — давай разведёмся. — Нет! — огрызнулась она с резкостью, стукнув кулаком по колену, и выскочила из машины настолько стремительно, что чуть не снесла какую-то клушу, которая вздумала бежать к школе через стоянку. Так, конечно, быстрее, но тротуары придуманы не зря! Дура. И даже родительское собрание не успокоило Ксеню — она внутренне кипела, злясь на Якова, который и не подумал извиняться за себя, сволочь такая. Она у него миллион раз прощения попросила! Почему муж думает, что он у неё — не должен?! Только потому что он не первый начал? Глупость! Поэтому Ксеня и поехала на такси. Бродила по парку, пытаясь успокоиться, потом добралась до ресторана, где они с ребятами из её группы запланировали гулянку, и… Да, она всё-таки не выдержала. Олег ей всегда нравился, но Ксеня держалась, зная, что если сорвётся, то план вернуть мужа полетит в тартарары. Однако он уже летит, и давно, так и зачем себя сдерживать? Трахался однокурсник классно, хотя в туалете ресторана делать это было неудобно. Да и потом, когда страсть и угар из-за злости на Якова сошли, Ксеня здорово пожалела о содеянном. Пожалела — и тут же одёрнула себя: да какая разница! Муж всерьёз думает, будто она ему изменяла не только до рождения Пашки, но и после. Ничего дальше своего носа не видит, гад… Обида выжигала её изнутри, кислотой лилась по венам и артериям, и плакать хотелось, как никогда. А ещё — хорошенько ударить Якова по невозмутимой спине, чтобы проснулся и наконец заорал на неё. Может, если бы он проорался тогда, восемь лет назад, смог бы и простить? Ксеня не знала. Она знала одно: она отдала бы что угодно, лишь бы вернуться в прошлое и предостеречь себя от той интрижки с Игорем, которая всё разрушила, расколотила на мелкие колкие осколки, и с тех пор Ксеня жила среди них. Они ранили её, и она постоянно пыталась сделать так, чтобы ранить себя меньше, — но, кажется, совершала не те поступки и находила не те слова. В итоге дошла до самого дна и совсем не понимала, что делать дальше. А Яков, эта зараза, просто спал… 36 Полина Трясясь в автобусе на обратной дороге домой, я думала о том, что сказать маме. Она была единственным человеком, который знал правду, — я бы не смогла ей солгать или умолчать о личности Иришкиного отца, это было бы неправильно. Мы с мамой всегда были честны друг перед другом, я дорожила её мнением, поэтому восемь лет назад поведала всё как есть. Конечно, без подробностей, просто факты, но их вполне хватило, чтобы услышать от неё честное и откровенное: |