Книга Почему ты молчала?, страница 39 – Анна Шнайдер

— Почему ты не ревнуешь?!

— А толку? — хмыкнул Яков, сонно моргая. Она тут, значит, переживает — а он просто дрыхнет, козлина! — Мы уже это проходили, хватит с меня. Делай что хочешь.

— Я тебя хочу, дурак!

Муж смотрел на Ксеню с сомнением, а потом, зевнув, протянул:

— Да я и так вроде твой.

— Не мой!

— А чей?

— Не знаю, но не мой точно!

— Ксень, — Яков устало вздохнул, — я дико вымотался на работе. Давай без сцен, а? Я очень рад, что ты вновь нашла себе отдушину в виде какого-то парня, но при этом у тебя хватает энергии ещё и передо мной полуголой ходить. У меня столько сил нет, извини. И переживать я не собираюсь. Прошлая ситуация меня выжгла до основания.

Он так ни черта и не понял.

Ксеня настолько удивилась, что больше ничего не стала говорить в тот вечер. Попыталась объяснить на следующий день, рассказала, что просто хотела вызвать его ревность, потому что невозможно уже… Яков внимательно слушал, кивал, сказал: «Ладно» — но не поверил ей ни на грош, она по глазам видела.

Ему просто было всё равно.

Как и всегда.

Оксана

Правильно говорят: не рой другому яму — сам в неё попадёшь. Ксеня надеялась вызвать ревность Якова, а в итоге начала ревновать сама. Она и раньше порой ревновала, особенно если муж рассказывал про какую-нибудь коллегу или фото с работы показывал, но это не шло ни в какое сравнение с тем, что случилось после того, как она попыталась вывести мужа на эмоции.

Вскоре после этого Яков поехал в командировку на международную книжную ярмарку. Вернувшись, он ничего не сказал, но Ксеня каким-то образом почувствовала: было. У мужа с кем-то было. Она полезла в его телефон, от которого всю жизнь знала пароль, просмотрела различные переписки — и уже начала думать, что её сразила паранойя, когда вдруг нашла. Диалог шёл по-английски, Ксеня его знала плохо, но современные технологии есть современные технологии — они помогли понять каждое слово.

Горячая брюнетка — судя по имени, итальянка — спрашивала её мужа, придёт ли он к ней вечером, он ответил краткое «да», а дальше она написала то, что было невозможно истолковать двояко.

«С тебя презики, с меня остальное. Какое вино любишь?»

«Без разницы».

Ксеня в тот вечер ревела белугой, но Якову так ничего и не сказала. А что она могла сказать? Она начала первой, глупо отрицать. Да, наверное, можно было бы предъявить что-нибудь в стиле: «Ты же обещал, что постараешься!» — но Ксеня представляла, как Яков потом пожмёт плечами и ответит: «Ну извини» — и у неё внутри всё переворачивалось.

Наверное, следовало развестись уже тогда, но она ещё на что-то надеялась. Продолжала играть в счастливую семью, всё чаще набрасывалась на мужа с ласками — и ей становилось легче, когда Яков их принимал. Это позволяло верить, что всё наладится. Когда-нибудь. Когда он наконец поймёт, что она любит его больше остальных и даже готова принимать после всяких шлюх! Вот он её — не готов, а она его — да. Её любовь больше, значит.

Хотя Ксеня порой приходила в отчаяние. Вот как сегодня, в машине по пути на родительское собрание, когда она заявила Якову, что вечером задержится, погуляет с ребятами из своей группы, и он спокойно сказал:

— Ты же в этом году институт закончила.

— Ну и что? — фыркнула Ксеня, показательно закатив глаза. — Что мне теперь, с людьми не общаться?