Книга Почему ты молчала?, страница 145 – Анна Шнайдер

Что я думаю? Ох, я давно во всём разобралась. Но не призналась бы в этом сейчас ни за какие коврижки.

Потому что больно!

— Лучше ты. Я не могу быть объективной. Не знаю ведь, в каком состоянии ты был в то время, когда Паша только родился.

— Хорошо, — кивнул Яков, и мне показалось, что он прекрасно понял, почему я не желаю рассуждать. — Знаешь, мне кажется, искусственный интеллект не сможет дать правильный ответ, потому что его зачастую не существует. По крайней мере однозначного, при котором все будут счастливы, всем будет хорошо. Разрушать семью больно, но и оставаться жить среди руин просто потому что когда-то любил их, не менее больно. Теперь я это знаю. Я много лет оставался рядом с Ксеней, потому что не отношусь к людям, которые легко меняют свои решения. Мне всё время казалось, что я недостаточно стараюсь, хотя я делал всё возможное, чтобы отпустить ситуацию. Но не выходило. Сможет ли это учитывать искусственный интеллект, когда сам человек порой не понимает, что для него важнее? Сомневаюсь. И я думаю, любая программа дала бы мне однозначный совет оставаться в семье, где двое детей и жена, которую я когда-то выбрал сам. Вряд ли искусственный интеллект принял бы сторону бывшей коллеги, посоветовал уходить от старого и строить новое. На подобное, мне кажется, способны лишь люди.

Я была согласна с Яковом, но настолько внимательно слушала, завороженная его тихим голосом, что ничего не ответила.

Мне было интересно, зачем он завёл этот разговор. Не зря ведь? Он что-то хочет мне объяснить.

— Между тем мы уже знаем, что я принял неверное решение. Я не беру судьбу остальных близких людей — решение было неверным для меня, поскольку не принесло мне ни счастья, ни спокойствия. И на тот момент, когда ты родила Иришку, я уже начинал подозревать, что у меня ничего не выйдет, вот только без катализатора я был не способен отступиться от своего решения. Если бы ты сказала про дочь, мне пришлось бы выбирать вновь. Я не стал бы бегать между двумя семьями, как другие мужчины, Поль.

— Я знаю.

Да, в этом я как раз не сомневалась. Ведь Яков потому и расстался со мной, что для него было невыносимо обманывать жену, встречаясь с другой женщиной за её спиной. Дело совсем не том, что я тоже не согласилась бы на такое — самому Якову подобный вариант не подходил.

И если бы я сообщила про Иришку…

— Второй мой выбор, которого в нашей жизни не случилось, был бы в твою пользу. Но я сказал об этом не для того, чтобы в чём-то тебя обвинять. Поль… — Яков вдруг подался вперёд и взял меня за руку. — Теперь я уверен, что влюбился в тебя ещё во время нашей совместной работы в «Гутенберге», просто ничего себе не позволял, отсекал всё лишнее. От общения отказаться не мог, но на остальное не обращал внимания. А потом та встреча перед Новым годом… Она будто сорвала все предохранители, заставила меня посмотреть на наши отношения по-новому. Мне больше не нужно было сдерживать себя… И сорвался я в ту ночь не столько из-за обиды на Ксеню, сколько из-за давно подавляемых чувств к тебе.

Говоря всё это, Яков не отрывал взволнованного взгляда от моего лица, сжимая обе мои руки своими ладонями — и мне казалось, что он сейчас распахивает передо мной свою душу.

Вот он я, смотри, Полина. Хочешь — принимай. Хочешь — ударь. Я всё приму.