Книга Почему ты молчала?, страница 120 – Анна Шнайдер

— Ян.

— Да неважно, ты ж меня понял. Чёрное и белое, короче. А! Вспомнил! В «Мастере и Маргарите» похожее сравнение было. Когда Воланд разговаривает с этим… учеником Понтия Пилата. Помнишь?

— Помню, — кивнул Яков и процитировал: — «Ты произнёс свои слова так, как будто ты не признаёшь теней, а также и зла. Не будешь ли ты так добр подумать над вопросом: что бы делало твоё добро, если бы не существовало зла, и как бы выглядела земля, если бы с неё исчезли тени? Ведь тени получаются от предметов и людей».

— Вот-вот! — обрадовался Ваня, восхитившись: — Как у тебя получается запоминать так легко огромные куски текста? Я помню только общую идею, но не слова!

— На самом деле главное, что ты помнишь идею. А слова… не настолько важны. Не зря же Булгаков изначально сжёг свой роман, а затем восстановил его. В этом и есть смысл фразы «Рукописи не горят». Главное: помнить идею.

— Жаль, что ты за меня ЕГЭ сдать не можешь, пап, — посетовал Ваня, и Яков рассмеялся.

Яков

В пятницу Яков работал как на иголках, с минуты на минуту ожидая звонка Вани. Он знал, что старший уже час как должен был забрать Пашку с продлёнки — значит, скорее всего, правду он успел сказать. Ваня мямлить не склонен. И теперь, по-видимому, проводит с младшим братом разъяснительную работу.

Ещё через час, когда Яков уже был готов звонить Ване сам, телефон наконец завибрировал.

— Алло.

— Мы живы, если что, — хмыкнул Ваня усталым голосом. — Сидим в кафе. Пашка шоколадное пирожное жрёт. В афиге.

— Вань…

— Так я же не матом! Несмотря на то, что хотелось.

— Ты сейчас рядом с Пашей?

— Нет. Отошёл, но из вида его не выпускаю. Мало ли, что ему в голову взбредёт. Так что можем поговорить нормально. Короче говоря, рассказал я то, что собирался. Объяснил, что ты хотел развестись восемь лет назад и у тебя был роман с другой женщиной, но передумал из-за того, что мы тебе нервы трепали. Про то, что мама спецом забрюхатилась, я говорить не стал.

— Вань! Выбирай выражения.

— Ладно-ладно… Короче, дальше я сказал, что эта женщина от тебя ребёнка скрыла и ты недавно о нём узнал. Сестра, мол, у нас.

— И что Паша?

— Паша оху… Эм, ну в шоке он был, само собой. Сидел, смотрел на меня, вытаращив глаза, как будто не дышал даже. Потом начал плакать, конечно. Не сильно, а так, немножко глаза на мокром месте были. Спросил: «Папа к этой девочке уходит, да?»

У Якова защемило сердце.

Несмотря на то, что он точно знал: развод с Ксеней состоялся бы в самое ближайшее время и без вмешательства Полины и Иришки, для Паши это будет выглядеть так, словно папа предпочёл ему другого ребёнка.

— Я сказал, что ни фига, папа с мамой разводится, девочка ни при чём, совпадение это. Он не очень поверил, увы. Но я всё равно ещё с ним поговорил на эту тему, как смог, пап. И даже упомянул, что уже знаком с нашей сестрой и она мне понравилась. Паша очень удивился, — хмыкнул Ваня. — Мне кажется, он пока воспринимает Иришку какой-то неведомой пиявкой, которая присосалась к тебе. Не думает даже, что она может ему понравиться, что с ней можно подружиться. А ещё, знаешь, что я сказал?

— Что?

— Попросил его представить, каково ей. Это мы жили с папой и мамой, а она-то думала, что у неё папы вовсе нет, хотя он был. Спросил: разве это справедливо? Не должно быть так, чтобы кому-то всё, а другому — ничего. Пашка задумался.