Книга Измена хуже предательства, страница 86 – Лита Летинская

Хочу встать, но мне мешает эта капельница, не хватает сил даже сесть. Живот простреливает тянущей болью, от резкого напряжения и я тут же расслабляюсь, замерев в испуге. Дышу, пытаясь успокоится, растираю низ живота, стараясь облегчить боль.

Должен же кто-нибудь быть здесь. Зову, но мой слабый писк вряд ли можно назвать спасительным.

Через несколько минут моих потуг вытащить капельницу и как-то принять вертикальное положение, открывается дверь. Вкатывается тележка для мытья полов, а за ней женщина в робе.

— Врача позовите, пожалуйста, — жалобно шепчу.

— Очухались, уже врача зовут, — ворча выходит женщина из палаты.

Возвращается с медсестрой. Та только взглянув на меня убегает и приходит уже со строгим мужчиной с посеребренными висками в белом халате и строгих очках.

— Семен Аркадьевич, ваш лечащий врач. — представляется он. — Лежите лежите, не вставайте. Вам строжайше запрещено вставать. Беременность сохраняем же, я правильно понимаю?

— Да! — пищу обескураженно от его строгого тона. — Что с моим малышом?

— С малышом все будет в порядке, если его мама будет выполнять все предписания. Главное сейчас для вас полный покой. Вставать категорически запрещается. Захотите в туалет позовите медсестру, это понятно? — смотрит он строго, спустив очки на кончик носа.

— Да, — медленно выдыхаю, забыла дышать от волнения, пока слушала ответ.

— Полежите на сохранении, у нас. Отдохнете. Придете в себя. Сейчас что-нибудь беспокоит?

— Да, живот тянет, — жалуюсь я.

После быстрого осмотра снова назначает капельницы.

Божечки, все что угодно лишь бы малыш мой был жив, здоров.

— Увижу вас на ногах буду ругать. Сильно. — напоследок предупреждает Семен Аркадьевич.

Накрываю живот в защитном жесте. Лежать, так лежать. То малое, что я могу сейчас сделать для своего ребенка, и что в моих силах.

Где все мои вещи и телефон даже не представляю. И маме позвонить не могу. Наизусть ни одного номера не знаю, кроме телефона Радима. Что за я дочь такая, ругаюсь на себя, на чем свет стоит. Зато мило пообщалась с медсестрой и узнала, что я в больнице скорой помощи в гинекологии. А мужчину, которого вместе со мной привезли, забрали в травматологии, но большего она не знает. Не составило труда упросить узнать поподробнее, что с ним.

После обеда, состоявшего из жиденького супа и рисовой кашки, которые так и не смогла в себя запихнуть, все мои самобичевания теряют смысл. В палату влетает мама с полными пакетами домашней еды. Деточку надо кормить! Как же я рада ее видеть. И от ароматов исходящих от пакетов, рот самопроизвольно наполняется слюной. Мама не заставляет себя долго ждать, тут же выкладывает все привезенное на стол у окна, но мне туда не дойти.

— Ох, Мариночка, не вставай, я сама тебя покормлю. С врачом мы поговорили. Ох, и тяжело же, но главное с ребеночком все в хорошо.

Как же рады мы, что ты пришла в себя.

— А долго я без сознания была?

— Ох, сутки как, милая. Мы с отцом все извелись. Папу твоего не впустили, пока только одного человека разрешили на посещение. Вон под окнами ждут. Но ты не вставай, береги себя и мальчика нашего.

На глаза наворачиваются слезы от маминой заботы и участия. Сама переживает и меня старается приободрить.

— Нам же Саша звонит, говорит ты в больнице, мы перепугались жутко, он тоже вон, под окнами стоит. Начальник-то твой только когда мы пришли уехал. Если бы не он не знаю когда бы мы узнали, страшно подумать, — мама садится рядом со мной. Берет за руку.