Книга Измена хуже предательства, страница 20 – Лита Летинская

На пороге меня встречает мама. Она делает знак "тише".

— Отец отдыхает, — предупреждает она, провожая в гостиную, — Боже, что ты сделала со своими волосами? — тут же атакуя вопросами.

Мама не могла не заметить смену моей прически. Пожимаю плечами. Мне так захотелось. Кручу головой, чтобы она оценила весь образ. До сих пор не могу привыкнуть к легкости, которая появилась после стрижки.

Мама округляет глаза, заметив окраску, качает головой. И снова шепотом:

— Марина! Почему мне звонит Анна Николаевна и сообщает, что Радим ушел из дома. Ты, что его выгнала?!

Мама как всегда. Строит самые невероятные догадки.

— Мама, конечно же, нет! Как ты могла так подумать?!

— Что происходит тогда? Почему вы не живете вместе, и почему Анна Николаевна говорит, что ты не хочешь возвращать Радима?

Ох, уж эта Анна Николаевна. Я вздыхаю. На плечи наваливается такая тяжкая безысходность. Теперь понятно, почему папе стало плохо. После таких новостей немудрено. Ведь он всегда переживал за меня.

— Мам, — я устало тру виски, — Он к другой ушел… И она беременна.

Мама садится со мной рядом на диван. Участливо сжимает ладонь.

— Беременность посторонней девки еще не повод отпускать мужа.

Они, что сговорились со свекровью?

— Мама! Услышь меня, пожалуйста. Он к любовнице ушел, у них семья.

Мама недовольно морщится.

Звук шаркающих шагов заставляет нас прерваться. Папа появляется в гостиной, спасая меня от дальнейших расспросов. Я кидаюсь к нему.

— Ну, папа, зачем ты встал, тебе нужен покой и лежать.

Он тяжело оседает в кресло у двери и вымученно улыбается. Сердце сжимается, когда я вижу, как ему это трудно дается.

— Да, проснулся, слышу голос твой, на радостях вот и подскочил. Давно ты в гости не приезжала, доченька. Соскучились мы.

Как меня умиляет, эта папина привычка. Он до сих пор говорит про них с мамой "мы". Мама уже хлопочет рядом с отцом.

Такая нежность заполняет сердце. Как возможно пронести свою любовь сквозь терни прожитых лет и выпавших на их долю испытаний?

Я помню папу до того, как его подкосила болезнь — бравым, крепким мужчиной, который катал меня на плечах. Рассказывал удивительные истории и кормил мороженым в нашем парке.

Счастливое, беззаботное детство, когда небо всегда было безоблачным, а проблемы легко решались, стоило только с ними прийти к папе. И дом у меня всегда ассоциируется с папиным заразительным смехом и маминой хмурой улыбкой, когда невозможно удержаться от отеческих шуток-прибауток.

— Как ты, папуль? — я по привычке глажу его руку, присаживаясь на подлокотник его кресла.

— Держусь пока. Прическу сменила, — улыбается папа, — мне нравится, тебе очень идет.

Как я люблю своего папу. Даже в тяжелые минуты он найдет добрые слова.

— Врачи сказали, нужно срочно обследоваться, — мама как всегда — сразу к делу.

— Ну, что ты, Верочка, — пытается урезонить ее папа.

— Но ты же знаешь, своего отца, он категорически отказывается. Хоть ты повлияй на него. Он же совершенно меня не слушает.

Еще одно беспокойство за родного человека в копилочку моих переживаний.

— Папуль, давай ты все-таки пройдешь все нужные процедуры, — говорю я мягким голосом и смотрю на папу укоряюще.

Он и сам уже все понимает. Перед дочкиными жалобными глазками он не может устоять. С тех пор как выросла, я стараюсь не пользоваться этим преимуществом. Но сейчас, другой случай, когда отец действует во вред себе, я не могу не воспользоваться всеми возможностями.