Книга Я не выйду за тебя, Вахабов!, страница 66 – Лита Летинская

Сгибается взвывая.

— Ооо! Да как же ….!

— Простите, простите, — не могу не извинится. — Давно начало болеть?

— С ночи еще.

— Как же вы дотерпели до вечера?

— Обезболивающего выпил на ночь, думал пройдет, а утром вот снова. А таблетки уже не помогают. Дочка заставила ехать со скорой.

Ох уж эти мужчины, боящиеся врачей и больниц и “никогда” не болеющих. Ему сейчас поможет только серьезный обезбол, но и его я не рискну поставить перед операцией.

— Здесь воспаление аппендикса, поднимайте его на этаж. — зову кого нибудь из санитаров.

Помогаю ему пересесть на каталку, которые сейчас на вес золота, сам дойти он не сможет, стонет не переставая.

Как же не вовремя, хирурги итак забиты под завязку, а тут нужна срочная операция иначе неизвестно когда разрыв аппендикса и смерть.

В коридоре тишина и никто не отвечает, выглядываю из смотровой. Михалыч не дожидаясь меня ушел, наверно решил подымить на крыльце.

Придется этого пациента поднимать самой. Не могу же я его оставить.

— Поднимемся вместе,

— Побыстрее уже, дайте мне яду или отрубите на время, — умоляюще смотрит на меня.

Приятный мужчина с волевыми чертами лица, русый ежик на голове.

— Сейчас доедем до хирургии и полечим вас, — улыбаюсь подбадривающе.

Вывожу каталку в просторный коридор к грузовому лифту. Нажимаю кнопку вызова.

Нужно подняться на этаж, а там Вахабов.

Мы никак не пересекались за эти дни, вопреки обещанию Мадине. Я не смогла себя пересилить. Нас разделяют разные вселенные — этажи и отделения, ради него я не пойду делать первый шаг?

Я понимаю, что время — это не просто деньги, это жизни. Каждый миг на счету.

Михалыч выныривает из двери ведущей на лестницу.

— Это что еще такое?

— Острый приступ аппендицита, везу в хирургию, — отчитываюсь я.

— Кроме тебя больше некому? — оглядывается на пустой коридор отделения.

Пожимаю плечами.

— Держись мужик, и тебя вылечим, — хлопает его по плечу, что мужчина сгибается.

Своеобразный юмор у нашего главного по скорой.

— Лучше обезбольте, — просит.

— Как звать-то?

— Юра.

— Документы с собой есть, Юра?

— Есть.

— Его же по скорой привезли, оформили?

— Не успела, все как будто вымерли. Отвезу и займусь бумагами.

— Стоит только на минуточку отойти сразу все разбегаются! — негодует.

Пока Михалыч отвлекает Юру дежурными вопросами приезжает лифт. Завожу каталку.

— Хорошая вы девушка, — внезапно сообщает Юра.

— Врач, — поправляю его.

— И врач, уверен, тоже хороший. Сообщите моей дочери, что я боролся до последнего, если я умру?

— Так, — строго смотрю на него, — шуточки шутите. Вам еще жить да жить.

— А по моим ощущениям я умираю, все брюхо болит, словно снарядом разворотило там.

— Пока чувствуете боль — вы живой, а вот, если внезапно перестанет болеть, то это уже плохой признак.

— С чего это? Я бы все отдал, чтобы перестало болеть.

— Если боль исчезнет сама по себе, значит гибель нервного аппарата аппендикса, а это уже результат необратимых процессов с большой вероятностью летального исхода, если дальше стараться “перетерпеть” и не прибегать к оперативному вмешательству. Ваша дочь молодец, что вызвала скорую. Она вам буквально жизнь спасла, — объясняю мужчине всю серьезность ситуации. Взрослый же человек, должен понимать, что вовремя нужно обращаться к врачам.

Двери на этаже хирургического открываются. Толкаю каталку до первого бокса, пусто, в следующем парень анестезиолог, что заменил меня. Алексей, кажется.