Книга Измена с молодой. Ты все испортил!, страница 54 – Аника Зарян, Каролина Шевцова

Я нежно погладила его колючую щеку и легко кивнула. Сложная беременность, месяцы на сохранении, ранние роды… Он стойко держался, подбадривал меня. И только благодаря его поддержке я смогла пройти эти долгие семь с половиной месяцев, не сойдя с ума.

Спустя почти семь лет, он снова передо мной. Выпивший. Провинившийся. Снова готов опуститься на колени, но, как говорится, есть нюанс. Мы больше месяца не подходили к друг другу настолько близко. И во мне нет к нему той необъятной нежности. Лишь глубокая, душащая боль разочарования.

— Ты совсем меня не любишь, да? — спрашивает он, когда я отвожу взгляд.

— Люблю, — признаюсь честно. Потому что это правда, которая, увы, уже ни на что не сможет повлиять. Любить можно и с разбитым сердцем. Не хочу. Это бессмысленно. И об этом я решаю умолчать. — Иди ложись, Карен. Тебе надо проспаться.

— Ты моя королева.

— Хм…

— Да, королева… Ты помнишь? — начинает тихо напевать, — «И я иду к тебе навстечу, И я несу тебе цветы…»

'Как единственной на свете

Королеве красоты!', — допеваю в уме.

— Ты меня так называл, когда мы только познакомились.

— Потому что это правда. — Он медленно и неровно плетется к дивану. — Ты моя королева, джана. Моя идеальная. — хрипотца в голосе неприятно царапает слух. — Во всём и всегда правильная. Ты не делаешь ошибок.

Карен скидывает на пол пальто и заваливается на диван.

— И поэтому… ты решил мне изменить?

— Ну, вот опять ты об этом…

— Потому что я слишком идеальная? — Слова даются с трудом, но мне все же удается выговорить этот искаженный по всем понятиям логики вопрос. — Тебе наскучила идеальная жена⁈ Черт побери, Карен! И ты решил меня так наказать?

— Да причем тут ты? — скривляет губы. — Это планка, которой сложно соответствовать.

— Я никогда не ставила тебе никаких планок, Карен!

— А я… поставил. И сорвался, джана. — Он заплетается, делая долгие паузы. — Она для меня ничего не значит, джана. Я просто вспомнить хотел, какими мы были раньше. Нахлынуло просто…

Карен зевает, вытягивает вперед правую ногу и смотрит на меня.

Не могу сдвинуться с места. Не могу дышать. Не могу поверить глазам. Он, что, ждет, что я сейчас склонюсь перед ним и помогу снять ботинки? Покорная, идеальная жена? Всепрощающая смиренная дура⁈ Он настолько привык к этому? Какая же я идиотка!

— Хватит называть меня джана! — хватаюсь обеими руками за голову.

Я же так и делала. Годами, черт побери, так и делала! И не видела никогда ничего зазорного в том, чтобы помочь уставшему любимому снять обувь после долгого рабочего дня. А он на этой работе очень утомлялся, когда трахал свою неидеальную шлюху! Трахал и думал, как же ему сложно с идеальной мной⁈

— Как давно, Карен?

— Что, как давно? — Он уже глаза еле разлепляет. Но понимает, что я не помогу ему, поэтому с трудом скрючивается и стягивает по очереди ботинки. Швыряет пренебрежительно в сторону и снова заваливается назад.

— Как давно ты с ней?

— Зачем тебе это?

— Как давно, черт тебя подери⁈

Хочу знать и в то же время боюсь услышать. Потому что где-то в душе еще теплится крошечная надежда, что это было лишь раз. Лишь однажды. Он просто… Сорвался. Но голос разума звучит во мне слишком сильно. То, что я услышала сейчас… То, что я увидела тогда… То, как это происходило… Это не могло быть в первый раз.