Книга Измена с молодой. Ты все испортил!, страница 53 – Аника Зарян, Каролина Шевцова

— Принимайте работу, — говорит она наконец, ловко сняв с меня пеньюар.

Из Зазеркалья на меня смотрит гостья из прошлого. Повзрослевшая, с усталым взглядом, но такая знакомая Ксюша Свердлова.

Провожу рукой по светло-русым волосам, поправляю пальцами брови и улыбаюсь своему отражению:

— С возвращением, потеряшка!

Сажусь в машину и впервые за несколько часов беру в руки телефон. Он всё ещё на беззвучном режиме.

Несколько пропущенных звонков от классного руководителя детей вгоняет в жар. Разум тут же отключается, уступая место тревожной материнской панике. Дрожащей рукой нажимаю на контакт, но она не отвечает.

Гудок. Еще гудок.

Сбрасываю и набираю снова и снова по кругу, будто это бессмысленное действие ускорит желаемый результат. Глупое, стереотипное поведение испуганного человека.

А потом приходит от неё сообщение:

«Ксения Викторовна, Гера подрался на продленке, но уже всё в порядке. Не смогла до вас дозвониться. Карен Георгиевич уладил конфликт и забрал детей».

Мчу домой на полной скорости, забыв обо всем, что еще недавно волновало меня. Единственное, что сейчас по-настоящему имело для меня значение — мой сын нуждался во мне, а до меня не смогли дозвониться.

Небрежно паркую машину и забегаю домой.

Почему-то в гостиной выключен свет. Сразу замечаю, что обуви детей нет в прихожей. Господи, что происходит?

Прохожу вперед. Замечаю какое-то шевеление за шторами. Они с резким шумом раздвигаются.

За ними стоит Карен. В пальто и уличной обуви.

Разглядывает меня внимательно, медленно, снизу постепенно поднимая взгляд вверх. Долго смотрит на моё лицо, волосы… Он замечает сразу.

Улыбается рассеянно.

— Карен, где Гера? — с трудом узнаю свой голос.

— С Герой всё в порядке, джана, — отвечает он, смеясь. — И с Викой все в порядке. Я смотрю, и с тобой всё хорошо, да? Волосы, вот, красишь… На звонки не отвечаешь… Настолько хорошо, что ты совершенно забыла, что семья должна всегда быть на первом месте?

Хочу ответить ему резкостью, но он делает шаг ко мне, и я понимаю, что мой муж пьян.

Забавно. Даже врозь мы с ним думали об одном и том же. И насколько разные сделали выводы.

Много лет семья была неизменным лидером в моем хит-параде приоритетов. И это воспринималось всеми, как само собой разумеющееся. И тут в меня летит упрек об обратном.

А потом он протягивает руку:

— Иди ко мне, джана.

Я не двигаюсь. Поэтому он сам делает шаг мне навстречу и останавливается очень близко — запах спиртного ударяет резко и неприятно.

— Ты хоть понимаешь, как я по тебе соскучился?

Он не шатается.

Речь тоже не выдает в нем пьяного.

Но расфокусированные, затянутые поволокой глаза растерянно шарят по моему лицу, ищут опору. Я лишь однажды видела его настолько же захмелевшим. Когда после нашей выписки из роддома он поехал с папой и друзьями отмечать долгожданное отцовство.

Он тогда вернулся под утро. С грохотом открыл дверь в нашу комнату, виновато съежился, когда свекровь сердито шикнула на него. Она только-только уложила Вику после первой бессонной ночи в доме, а я, полулежа, спиной ко входу, кормила Геру. Свекровь оставила малышку в кроватке и тихонько вышла. А муж на цыпочках подошел ко мне, опустился на колени, поцеловал голенькую пяточку ребенка и тоже прошептал:

«Ты хоть понимаешь, как я по тебе соскучился?»