Книга Измена с молодой. Ты все испортил!, страница 41 – Аника Зарян, Каролина Шевцова

— Да, когда домой возвращается.

— Его же не бывает дома, когда вы ложитесь.

— Мы не можем уснуть, мам.

— Почему мне не говорили? — не понимаю, как я могла не замечать этого?

— Мы хотели, мамочка, честное слово, — щебечет Вика.

— Мы к тебе приходили в комнату, но ты спала. Ты много спишь. Мы мешать тебе не хотели, поэтому ждали, пока папочка вернется.

— Ты сердишься?

— Господи, нет! — прижимаю их к себе, — конечно же нет!

Я не сержусь, я в ярости! Меня словно окатили ледяной водой. Мои дети думают, что я умираю! Как я это допустила? Я же согласилась оставить предательство мужа в прошлом только ради них!

Сохранить семью меня не мама уговорила, не Карен — я лишь не хотела, чтобы счастливая, размеренная жизнь моих детей изменилась. Идеальная семья, к которой мы их приучили, существовала теперь только в их головках, но я так не хотела лишать их этой иллюзии, что согласилась на самый сложный в своей жизни компромисс.

Но пока я пытаюсь свыкнуться с новой реальностью, они страдают. Мучаются, наблюдая за мной, и не понимают, что происходит!

— Простите, что пугала вас, — еще раз прошу прощения у дочери и сына, найдя для них самое понятное оправдание. — Я была очень уставшей после простуды.

— Мам, нам спать пора, — говорит Гера, первым выползая из моих объятий.

— Ты нам почитаешь, пожалуйста? — просит Вика.

Конечно же, я им читаю. Долго, с паузами, чтобы обсудить интересный фрагмент. И пою любимую детскую колыбельную. И выхожу из их комнаты только когда они наконец засыпают. Довольные, с улыбками на лицах.

Вина и злость смешиваются в ядовитый коктейль.

Мои малыши.

Как же им было страшно…

Буря эмоций накатывает с новой силой, стоит мне перешагнуть порог своей комнаты.

Беру из комода белье и иду в ванную.

Включаю воду в душевой, скидываю одежду и ныряю под тугие горячие струи.

Вода приятно массирует кожу, вселяя надежду на то, что я еще жива, еще способна чувствовать что-то, помимо боли, и я долго стою неподвижно, подставив под мощный поток шею и спину. Напряжение мышц постепенно уходит.

Пробую собраться с мыслями. Что-то не так. Этого не должно происходить, ведь я всё сделала для этого. Я выбрала их. Так почему, ради всего святого, им так плохо? Почему я этого не замечала? С яростью тру мочалкой предплечья, живот, выдирая себя из затянувшегося коматоза.

— Ксюш, ты там? — слышу голос мужа и от неожиданности чуть не теряю равновесие. Задеваю флакон с гелем для душа — тот с шумом падает на пол. — Все нормально?

Вернулся.

Раньше я бы позвала его присоединиться ко мне. Раньше не вода, а он делал мне массаж. Разминал плечи, поглаживал спину, покрывая нежными поцелуями покрасневшую от прикосновений кожу. А сейчас… Сейчас я снова напряглась от одного звука его голоса. Никогда не думала, что мы дойдем до этого…

— Да, — откликаюсь. — Все в порядке.

— Мама зовет нас на обед в субботу, — громко говорит Карен из спальни, когда отключаю воду. — Ты как? Пойдем?

Делаю вид, что не слышу его. Не спеша протираюсь полотенцем, надеваю белье, ночную сорочку. Будь на то моя воля, я бы заперлась в этих четырех стенах и никуда не ходила ни сама, ни с Кареном. Но это невозможно.

Для его семьи мы помирились, между нами не осталось никаких разногласий. И, конечно же, они ожидают, что со временем всё снова станет, как прежде. А одним из составляющих прежнего были эти субботние обеды.