Книга Измена с молодой. Ты все испортил!, страница 28 – Аника Зарян, Каролина Шевцова

'У тебя все в порядке? Если что, сохрани мой номер.

Артём' .

Я не хочу думать ни о нем, ни о том, откуда у него мой номер. И Артём, и наше знакомство в баре, и весь вчерашний затяжной кошмар, в котором я до сих пор захлёбываюсь — это не то, о чём стоит думать за полчаса до боя курантов. Устало убираю телефон на кофейный столик и сажусь на диван, подобрав под себя ноги.

Дети включают по очереди на «Алисе» любимые песенки и пляшут прямо под ёлкой. Не хотят отходить далеко от завернутых в яркую оберточную бумагу подарков. Вика и Гера уже успели повертеть их в руках и даже прочитать на них карточки с именами. Теперь ждут полуночи, чтобы начать разворачивать.

— От мамы и папы!

— Ой, смотри, от бабы и деды! Как, мам⁈ Они же на корабле!

— Алиса, включи «Тикают часы»!

Колонка послушно запускает очередную мелодию.

Карен отстраненно сидит в кресле напротив. Даже с детьми не играет — так на него не похоже. Ничего из того, что происходит в этот день, не похоже на нас. Хорошо, что те слишком увлечены и не замечают витающего вокруг гнетущего напряжения.

Я знаю, что телефон у него в кармане. Но за весь оставшийся вечер он больше к нему не прикасался.

Ненавижу себя за то, что замечаю это. Ненавижу его, что оставил телефон на столе, и я увидела этот проклятый звонок. Ненавижу эту шлюху, грязно влезшую в мою семью и посмевшую звонить моему мужу.

Что она собиралась ему говорить? Справляться о масштабе бедствия? Поздравлять с Новым годом?

Звонок в дверь отвлекает меня от самокопания.

Не успеваю отреагировать — Карен сам спешит ко входу, и через секунду квартира наполняется многоголосьем.

— С наступающим, мои золотые! — растягивая окончания, трелит свекровь.

— Мам, вай, не стой в дверях, мне тяжело нести поднос! — слышится за ней голос Норы.

Свекровь шагает в прихожую. Следом появляются Георгий Каренович, груженый двумя большими пакетами, и Нора с овальным серебряным подносом в руках. На нем, бережно прикрытый пищевой пленкой, румяный окорок.

— Карен, забери у папы пакеты, — начинает с ходу командовать свекровь, — там закуски, горячее, выпечка. Ксюша джан, давай разложим по тарелкам, времени мало. Шампанское в холод убрали? Почему телевизор выключен, ай бала? Лепс уже пел?

— Мам, проходите уже, дует… — устало бросает муж, закрывает входную дверь и поворачивается ко мне. Пожимает плечами.

Карен забирает у отца пакеты с контейнерами, несет на кухню. Я не двигаюсь с места — молча наблюдаю. Была уверена, они поймут, что сегодня нас ждать не стоит. Но не думала, что они заявятся ко мне домой после всего, что случилось. Мне хочется верить, что муж на самом деле не знал об их нежданном визите. Но я уже не удивлюсь, если окажется, что он снова попросил их прийти к нам и спасти ситуацию.

Дети бегут обниматься. Вокруг суета, гомон, шелест пакетов. «Алиса» разливается новогодними бубенцами, и со стороны это действительно выглядит, как праздничный переполох.

Свекор с Кареном выходят на веранду покурить. Свекровь что-то громко и оживленно рассказывает детям, время от времени поворачиваясь ко мне и весело подмигивая. Не получая отклика, переключается на Нору, с которой говорит только командами:

— Добавь майонеза в оливье, он же сухой весь! Сыр по кругу расставляй, так красивее! Бастурму не режь толсто, она прозрачной должна быть!