Книга Развод. Ты всё испортил!, страница 88 – Аника Зарян

Первый гудок.

Второй.

После третьего губы начали дрожать от обиды.

После четвертого в глазах появились слёзы.

После пятого невестка наконец ответила.

— Да.

«Да».

Ни «привет», ни «как дела».

По голосу Лариса поняла – всё ещё обижена. Хотя в том, что произошло, её, Ларисы, вины, не было вовсе.

— Ксюша джан, как ты?

— Всё хорошо. Что-то с Кареном?

— Нет, Господь упаси! Что за страшные мысли?! Я что, не могу тебе просто так позвонить?

Получилось резковато. Лариса тут же об этом пожалела. Она помириться хотела, а не отталкивать от себя дочку еще больше.

— Можешь, конечно.

Может!

Не «можете, Лариса Николаевна», а просто и по-родному – можешь!

Улыбка растянулась на всё лицо. И голос Ксюши больше не казался таким уж холодным, обиженным. Послышалось? Ксюша всегда была скупа на слова, но в немногословности раньше умудрялась и любовь, и ласку, и уважение показывать.

— Я хочу детей увидеть, ай бала. Приезжайте, так мы соскучились! – сказала, и только потом вспомнила, что Карен просил не говорить внукам о том, что болеет. Они думают, что папа уехал по работе, говорят с ним по телефону... – Или я приеду сама. Да! Дай адрес, дочка, я приеду! У меня подарки... – Лариса закрыла глаза, чтобы набраться решимости. – И мне очень надо с тобой поговорить, дочка. Пожалуйста...

— Хорошо, – прошептала невестка. – Приезжайте.

Она запомнила адрес. Едва дождалась такси, взяла объемную сумку, ключи и выбежала из дома, на ходу поправляя цветастый шейный платок.

Второй раз за две недели она выходила из дома не просто так, не в магазин или в больницу.

Она ехала к своей семье.

Двор ей понравился. Небольшой, аккуратный, чистенький. Утопал в зелени, а сиренью пахло так, что будь она хоть немного расслабленнее, она обязательно бы улыбнулась.

Перед самой дверью Лариса резко выдохнула и нажала на звонок.

Невестка открыла быстро.

— Проходи, – сказала, отступив в сторону и заглядывая ей за спину, будто ожидала увидеть кого-то еще. Никого не разглядев, спросила удивленно: – Ты одна?!

— Одна, дочка. Мне с тобой хотелось увидеться. Важное сказать.

— Ладно. Проходи на кухню, я поставлю чай.

С прихожей квартира выглядела довольно мило. Но было тихо. Лариса разулась, аккуратно поставила ботильоны вдоль стены и прошла вперед.

— А дети?

— Еще в школе, скоро придут.

— Сами?!

Страшная картина, что её малыши одни ходят по большому, опасному городу, запустила подпитанное валерианкой сердце с новой силой.

— Да, школа видна из окна, не волнуйся.

— Ладно. – потом сделала глубокий вдох и повторила. – Ладно. Даже хорошо, что ты одна, дочка. Мне важное сказать надо. Я эту речь для суда готовила, но утром мне Карен сказал, что судов больше не будет. И что вас развели.

— Да. – Ксюша включила чайник, села напротив и начала нарезать фрукты в вазочку.

Лариса с тоской наблюдала за движениями любимой невестки. Скучала по ней очень...

— Да... В общем... Я своих детей уже вырастила. И я не хочу воспитывать ваших детей.

Брови невестки поползли вверх, она отпустила нож. Лариса мысленно улыбнулась, представив, как бы эффектно это звучало, произнеси она всё, что собиралась сейчас озвучить, перед судьей. Не делая долгой паузы, она продолжила.

— Мое дело – любить их и баловать, а воспитывать их – дело родителей. Карен с утра до ночи на работе. – Тут она споткнулась о собственные слова и исправилась: – Был. И потом будет, я его знаю. И если он хочет, чтобы его дети жили с ним, то и воспитывать их, возиться с ними с утра и до вечера должен он.