Книга Развод. Ты всё испортил!, страница 35 – Аника Зарян

— Какое же ты ничтожество... – цежу сквозь зубы.

Судья еще что-то говорит, но я уже не вслушиваюсь, предоставив это моему адвокату. Вместо этого в очередной раз уверяюсь, кем я была для него... Для них все эти годы.

Тихая, безропотная, влюбленная дура, с которой можно было не считаться. Да, я могла не приходить сегодня. Но я рада, что увидела это лично. Чтобы у меня не было соблазна даже мысли допустить, что в нем осталось хоть что-то от порядочности.

— Ваша честь, – голос Карена врывается в бурлящий поток моих мыслей. – Прошу рассмотреть мое исковое заявление в приоритетном порядке. И вынести справедливое решение с учетом вновь открывшихся обстоятельств.

— Я думала, ты уже пробил дно, Карен, – выплевываю с отвращением, – а оказывается... Скажи, ты никогда не воспринимал меня всерьез?

— Не говори ерунды, ты со мной жила, как у Христа за пазухой! Ни проблем не знала, ни забот! Но нет, моей жене захотелось адреналина.

— Я ненавижу тебя, Карен.

— Заканчивай этот цирк. – задерживает взгляд на моих руках. Недоуменно морщится, не обнаружив на безымянном пальце обручального кольца. Ухмыляется. – Я готов всё забыть. Но и у моего терпения есть предел.

— Тишина в зале суда! – громкий стук молотка. И следом равнодушно: – Браво, господин адвокат. Это было зрелищно.

Карен выходит из здания суда. Неспешно идет к своей машине. Остановившись перед ней, что-то пишет в телефоне и, удовлетворенно кивнув, нажимает на кнопочку отключения сигнализации.

Он не видит меня. Я и не говорила ему, что приду. Но я не могла иначе. На мои звонки он не отвечает, а мне очень надо с ним поговорить.

Что за проклятье – эта любовь? Почему так больно, когда тот, кого ты любишь даже больше самой себя, ведет себя так, будто я перед ним в чем-то провинилась?

Ведь она ушла. Она нам больше не мешает. А он...

Он забыл дорогу ко мне. Снова. Несколько недель наказывает меня безразличием только из-за того, что я пришла на тот юбилей. Да, тогда многое пошло не по моему плану, но получилось даже лучше, чем я могла представить. Мне почти ничего не пришлось делать.

— Карен! – окликаю его, выползая из своего укрытия – старой лавки, затерявшейся в тени плакучей ивы, что растет прямо перед судом. Но он не слышит. Аккуратно захлопывает дверцу джипа, заводит двигатель и уезжает.

Меня он с собой больше не берет.

Я не сидела больше в его машине с того момента, как он довез меня в канун Нового года до подъезда, промолчав всю дорогу. И даже не дождался, чтобы я до входной двери дошла, рванул с места, испачкав мне новые сапоги грязным снегом, отлетевшим от колес его авто.

Зажимаю изо всех сил уши, чтобы заглушить слова, которые уже почти месяц в самое неподходящее время вклиниваются в мысли, не давая трезво оценивать происходящее. Но становится только хуже, потому что от моих бессмысленных действий только затихают окружающие меня звуки. А эти – звучат еще сильнее, пробираясь во все уголки души.

«Тебя я люблю. А это – просто физиология».

Он был зол, поэтому так сказал. Пускай. Я его прощу.

У меня нет другого выхода.

И денег у меня почти не осталось.

Я же не искала другую работу. Была уверена, что он меня не бросит.

А завтра надо закрывать квартплату...

Недолго длилась жизнь, выигранная в лотерею.