Книга Развод. Ты всё испортил!, страница 100 – Аника Зарян

Мне надо забрать некоторые свои и детские вещи, поэтому я – здесь. А Артём ждет меня за воротами, в своей машине. Настоял, чтобы я не приезжала сюда одна.

Я не была здесь полтора месяца. Не рвется больше сюда мое сердце, несмотря на то, сколько любви и заботы было мной вложено в эти стены. Возможно, когда-нибудь я и смогу смотреть на них, не вспоминая, через что мне пришлось пройти.

Но не сейчас.

Дверь легко открывается, впуская внутрь летнее тепло и свежий воздух. А внутри холодно и темно. Делаю шаг вперед, и пол подо мной жалобно стонет, будто укоряя за долгое отсутствие.

Солнечный свет, пробивающийся сквозь наполовину задернутые шторы, выхватывает из полумрака знакомые очертания: столешницу с царапиной от ножа, стул, сдвинутый подальше от стола, пустую вазу на подоконнике. Раньше, до того, как всё рухнуло, там всегда стояли цветы – Карен приносил их каждую пятницу, отмечая конец рабочей недели маленьким праздником.

Моя кухня будто осиротела.

Провожу пальцами по слою пыли на обеденном столе, оставляя за собой четкие следы. Здесь мы завтракали, спорили о пустяках, смеялись до слез...

Холодильник гудит в углу, словно пытаясь заполнить тишину своим монотонным жужжанием. Я не решаюсь его открыть – за полтора месяца продукты, скорее всего, превратились в нечто невообразимое. Лучше оставить это клинингу.

На полке у раковины все еще стоит моя кружка с вязаным узором. Беру в руки, ощутив холод фарфора в ладонях. Замечаю на глазури потертости и царапины... Пора выбросить.

Но не выбрасываю – ставлю обратно.

Прохожу через гостиную, где когда-то валялись детские игрушки. Диван, на котором мы смотрели фильмы по выходным, тоже кажется чужим, будто его никогда не касались смех, объятия, споры из-за того, что включить по телевизору...

Поднимаюсь наверх.

Дверь в детскую приоткрыта. Толкаю её плечом, не решаясь сразу войти полностью.

Игрушки. Книжки. Заправленная постель.

На столе Геры самодельная фоторамка, которую он с сестрой мастерил для мамы и папы на Новый год...

Глубоко вдыхаю, закрываю глаза и пытаюсь на миг представить, будто ничего не изменилось. Будто вот-вот раздастся звук ключа в двери, знакомые шаги в прихожей, голос: "Я дома!" И дети выбегут из своей комнаты и кинутся на шею отцу...

Но тишина остается нерушимой. И воображение больше ничего не рисует.

Всё прошло.

Только почему-то в горле ком. На душе легкая тоска.

И это тоже пройдёт.

Прохожу, складываю в сумку всё, за чем приходила. Разворачиваюсь и спускаюсь вниз.

Удовлетворенно отмечаю, что, несмотря ни на что, воспоминания больше не рвут меня на части, не причиняют боль.

Даже если документы твердят об обратном, это больше не мой дом. Детей – да. Пусть так и будет дальше.

Выхожу, закрываю дверь на замок, убираю ключи в сумку. Разворачиваюсь и лицом к лицу сталкиваюсь со свекровью.

«Бывшей!» – мысленно поправляю себя и улыбаюсь, понимая, что могу сколько угодно лет быть в разводе с её сыном, но для меня она так и останется свекровью. Она стоит передо мной в домашнем халате, одной рукой крепко сжимает телефон, в другой – кухонный топор для разделки мяса.

— Ксюша джан, это ты, слава Богу! – взволнованно вскидывает руками. И тут же, заметив комичность момента, убирает топор за спину. – Я уже о чем только не подумала!