Книга Измена - дело семейное, страница 96 – Аника Зарян

Смотрит в камеру, щурится, поднимая бровь. Губы искривляются в ухмылке.

— Это диверсия. – Смотрит на запястье. Видимо, проверяет время. – Ладно, впусти меня, хотя бы. Тут дождь начинается.

Открываю сначала ворота. Затем – через минуту – дверь в парадную.

Пока он поднимается, подхожу к зеркалу, наспех пальцами поправляю волосы. Отросли. По-хорошему, надо бы записаться к Алине на стрижку, но, да, и тут апатия.

Звонит.

Распахиваю дверь.

В пиджаке, накинутом поверх темно-синего поло, бежевых чиносах и челси в тон пиджаку, он выглядит как с обложки журнала. На плечах несколько капель дождя. Его взгляд скользит по моим плечам, халату, вниз – где из-под шелковых пол видны босые ступни. Едва заметно моргает.

— Девочки где?

— Лера ушла по делам. Вероника с Олегом.

При упоминании имени мужа его бровь опять дергается.

— Да, я решила, что так будет лучше, – отвечаю на вопрос до того, как он его озвучил.

— Вот и умница. Впустишь?

Отступаю.

Проходит.

— Скажи мне, Орлова, и в кого ты такая упрямая?

— Может, в тебя? – произношу машинально, и только потом понимаю, как странно это может звучать. Но вот чего я не могу понять, так это почему мне вдруг стало страшно, что он поймет не так? Наташа, очнись, это же просто Вадим! Захлопываю дверь, но не спешу повернуться к нему лицом. Потому что чувствую, как мои щеки наливаются краской. Чтобы разрядить обстановку, вспоминаю фразу из детства: – С кем повелась, так мне и надо.

— Значит, ты уже поняла, что я от тебя не отстану.

— Миронов, пожалуйста.

— Нет. Иди одевайся. – демонстративно стучит по циферблату часов. – Или поедем прямо в этом.

— Вадим!

— Наташа!

— Ой, всё!

— Вот и отлично.

Снимает пиджак, садится в кресло.

— Ты хоть намекни, как мне одеться.

Сканирует. На этот раз снизу вверх. Чувствую себя странно. Когда встречаемся взглядами, произносит хрипло:

— Ты прекрасна в любой одежде.

И смотрит так долго, тягуче.

В груди рождается робкая дрожь, которая, как мне казалось, мне больше не доступна. Что это?
Возрождение?

Какие глупости тебе лезут в голову, Наташа!

Иду в спальню. Оттуда – в небольшую гардеробную.

Вспоминая образ Вадима, выбираю длинное трикотажное платье бледно-желтого цвета. Накидываю на плечи шоколадный кардиган, на ноги – лодочки на среднем каблуке. Быстро подвожу глаза, наношу тушь, провожу по губам бесцветным бальзамом. Улыбаюсь женщине в зеркале: уставшей, но с блеском в глазах и непонятно откуда появившимся румянцем на щеках.

Выхожу.

Вадим, развалившись в кресле, листает что-то в телефоне. Увидев меня, откладывает его, встает.

— Подойдет?

Улыбается уголками губ.

— Идеально, – оценивающе кивает, протянув мне руку. – Пойдём.

— А куда мы едем? – спрашиваю, когда мы уже садимся в машину.

— Слушать джаз.

— Ты тоже любишь джаз?

— Разве джаз можно не любить?

Это что-то для меня новое в биографии Миронова. Хотя я была уверена, что знаю о нём практически всё.

В салоне играет музыка.Что-то томное, с саксофоном и фортепиано – обволакивает, заставляла дышать глубже. Закрываю глаза. Усталость, накопившаяся за эти бесконечные недели, начинает потихоньку отступать, уступая место любопытству и какому-то щемящему предвкушению.

Дорога занимает минут двадцать. Паркуемся на одной из узких улочек в районе Садовой, у старинного особняка с высокими витражными окнами. Вадим выходит, обходит машину, открывает мне дверь. Подставляет руку. Его пальцы слегка сжимают мои на долю секунды дольше, чем обычно.