Книга Измена - дело семейное, страница 50 – Аника Зарян

— И ты думаешь, я могла бы позволить, чтобы Вероника прошла через такое? – прошептала Лера, вытирая лицо рукавом. – Чтобы она в десять лет увидела, как ее идеал рассыпается в пыль? Нет. Я осталась, чтобы быть между тобой и ею. Чтобы она, хотя бы пока, верила, что папа – это папа. Герой. А не то, что я знаю.

— Прости, – простонал он сдавленно. – Лера, прости меня. Милая, умоляю, прости меня! Я не думал...

— Ты никогда не думал! – перебила она. – Не думал о маме, не думал о дядь Паше, не думал обо мне! Ни о ком не думал! Ты думал только о себе! И не один раз, как я теперь понимаю. У тебя есть сын. Тайная семья. Ты разрушил нас всех! И после этого ты ещё надеешься, что мы, дочери, будем на твоей стороне? Что мы поможем тебе вернуть маму? Да никогда! Я не позволю!

Она развернулась и побежала. Не думая, куда – просто прочь от него, от этого двора, от любопытных глаз жителей, от этой правды, которая, вырвавшись наружу, не растворилась в душной июльской пыли, а жгла ее еще сильнее.

— Лера! Стой! – Он кинулся за ней, забыв про слабость, про боль в груди, про всё. Инстинкт отца, заглушивший стыд и отчаяние, заставил его двигаться. – Дочка, подожди!

Лера выбежала за ворота жилого комплекта на узкую, но оживленную улицу. В ушах стоял гул. В глазах, мокрых от слез, мелькали огоньки. Она не смотрела по сторонам.

— Лерка, пожалуйста!

Резкий звук клаксона пробился сквозь шум в голове. Лера инстинктивно вздрогнула и замерла. Успела понять, что она стоит посреди проезжей части. И на неё надвигается мопед.

Всё произошло за секунду.

— Отойди, дура! – услышала она перед столкновением, которого не могла уже избежать.

Олег, не добежав нескольких метров, увидел это в замедленной съемке: дочь, поворачивающую к нему заплаканное, испуганное лицо, крик курьера с зеленым коробом за спиной. Его собственный крик.

— Нет!

Удар был несильный, скорее – столкновение. Курьер успел увернуться, задев Леру коробом. Она потеряла равновесие, грузно рухнула на поребрик, вскрикнула.

— Лера, дочка! – Олег запыхаясь, подбежал, завалился набок, наклонился над ней, боясь прикоснуться.

Курьер появился следом, бледный как полотно.

— Что вы, бл*ть, творите! Я же не виноват! Она выскочила! Все видели, я не виноват!

— Всё нормально, – запричитал он, переводя испуганный взгляд с дочери на парня и обратно. – Всё нормально, не волнуйтесь. Всё хорошо! Ничего не случилось! Ничего не случилось.

Лера, подобравшись, обернулась.

— Ничего не случилось, да пап? – выдала остервенело, прожигая его полными ужаса глазами. – Даже сейчас ты мне говоришь, что ничего не случилось!

Курьер,бормоча что-то возмущенно, подхватил свой мопед и, озираясь, поехал дальше.

Отец потянулся к ней – Лера отдернула руку.

— Не трогай меня.

Поднялась, пошевелила ногой, рукой. Все двигалось. Только левое колено горело, разодранное об асфальт через тонкую ткань джинсов. И ладонь. Она посмотрела на содранную кожу, по которой уже проступали алые капли крови. Но физическая боль была такой простой, такой объяснимой по сравнению с тем адом, что бушевал внутри.

— Не трогай.

Отряхнула пыль с одежды и, чуть похрамывая, пошла обратно к дому. У калитки обернулась – папа был все еще там, смотрел ей вслед.

Он прав. Ничего не случилось.

Просто закончилась долгая ложь.