Книга Измена - дело семейное, страница 114 – Аника Зарян

Время останавливается.

Гул голосов растворяется.

Вакуум.

Всё, что я слышу – это мое тяжелое дыхание и слишком громкое сердцебиение.

И в этот самый миг до меня отчетливо доносится лёгкий, неуверенный звук. За спиной. То ли всхлип, то ли вдох. Оборачиваюсь.

В двух метрах от меня, бледный, с огромными, заплаканными глазами, стоит мой сын. В этой дурацкой красной футболке его бледнота кажется даже болезненной.

Он смотрит прямо на меня, не моргая.

— Пап, – говорит, буравя меня полным злости и решимости взглядом. – Я не хочу никуда уезжать.

Смотрю на него, и почему-то единственное, о чем думаю в этот момент – заговорил! После нескольких недель молчания я наконец услышал его голос. И сказал он именно это.

Поэтому он спрятался.

Следом приходит осознание. Мгновенное, пугающее.

Абсолютное.

Ради своего сына я готов на всё. Даже остаться. Даже встретиться лицом к лицу со всеми проблемами и с законом, если придется. Даже сесть в тюрьму. Лишь бы он не смотрел на меня так, как сейчас.

— Не поедем.

— Обещаешь?

— Обещаю. – опускаюсь на одно колено, развожу в сторону руки, раскрывая объятья: – Никуда не поедем. Я тебе обещаю, сынок.

Он щурится, будто обдумывая мои слова. Решая, можно ли им верить? Не обманываю ли я его так же, как и все остальные значимые взрослые в его жизни? Как мать, как... Биологический отец...

Его напряженные плечи чуть опускаются.

Он делает ко мне шаг, другой, ускоряется и устало падает в мои объятья.

— Пап, я только тебя люблю! Только тебя! Я никого не люблю больше! Только тебя!

— Тш-ш-ш.

— Прости, я не хотел тебя пугать. Я видел, как ты испугался. Но я не хочу бежать. Я же ни в чем не виноват, пап! Ты же тоже ни в чем не виноват! Пусть они стыдятся! Пусть они убегают!

Эх, сынок...

— Тш-ш-ш...

— И на Веронику я не злюсь. Она не злая, просто ей же тоже было больно.

Тише, мой мальчик, тише... Мы поговорим. Обязательно обо всем поговорим дома.

— Поехали? – провожу мягко по его волосам.

— Ага. – шмыгает.

Я поднимаюсь на ноги тяжело, будто мне не тридцать восемь, а все восемьдесят. Беру сына за руку.

Охранник что-то говорит в рацию, смотрит на нас с нескрываемым раздражением. Мне плевать. И на улетевший самолет, и на чемоданы с вещами в его грузовом отсеке. Пыль! Ерунда!

Я сына нашел!

Мы идём обратно через все залы, и теперь я даже боюсь отпускать его ладонь.

У выхода из стерильной зоны видим, как к нам бегут Наташа и Вероника. Девочка бросается к Алёше и обнимает его. Я наконец позволяю себе отвести взгляд от сына.

— Мы не улетели, – пожимаю плечом.

Наташа останавливается в шаге от меня. Облегченно улыбается.

— Я вижу.

— Кажется, мне понадобится адвокат.

— Кажется, это решаемо, Ситов.

Вспоминаю про файл из лаборатории, которое так и не успел открыть.

— Представляешь, пришли результаты теста на отцовство, – говорю с ухмылкой.

— А тебе оно зачем? – непонимающе наклоняет голову Наташа.

Пожимаю плечами.

Действительно, зачем оно мне? Всё и так понятно.

Не сговариваясь, переводим взгляды на наших детей. Мой сын слушает, что шепчет ему Вероника, кивает. А я смотрю на его профиль, скулы, изгиб бровей, и мозг на миг снова пронзает ядовитая мысль: да, есть в нём что-то от Олега.

И ничего для меня это не меняет. И для Алёши тоже.

Алёша – мой сын, даже если в нём течет не моя кровь.