Книга Измена - дело семейное, страница 112 – Аника Зарян

Въезжаем в зону аэропорта. Кое-как паркуемся – места поближе, как всегда, не найти.

Бежим с Вероникой по бесконечному залу мимо растерянных лиц, мимо тележек с багажом к информационному табло.

Мечусь по нему взглядом, отчаянно ищу нужную строчку. Читаю понуро: «Посадка завершается».

Черт!

Черт, черт, черт!

— Мам, мы опоздали? – обреченно шмыгает носом Ника, пытаясь выровнить дыхание после марафона.

Киваю, не в силах выдавить из себя ни звука. Нет смысла пытаться пробиться в зону посадки. Такое возможно только в сериалах или слезливых мелодрамах. Внезапно на меня накатывает такая усталость, что я еле держусь на ногах.

— Мам, ну как же так?!

— Милая, давай сядем?

Идем к длинному ряду железных стульев. Опускаюсь на свободное. Вероника садится рядом, берет мою руку.

— Мам, он так и улетит, обиженный на меня.

Наваливается опустошение. Отчаяние от осознания собственной непоследовательности. Я кидалась из одной крайности в другую.

И всё – под влиянием сиюминутных чувств. Ни одного трезвого, выверенного решения. Как будто я потеряла главный свой профессиональный навык, которым гордилась – умение действовать рационально.

Закрываю глаза. Шум аэропорта – голоса, объявления, гул шагов – бьёт по нервам. Нельзя за руль в таком состоянии.

— Мы позвоним им по видеосвязи, когда они приземлятся, Ник. Поговорите. Помиритесь...

— Это совсем не то, мам.

Знаю, милая.

Знаю...

Но это лучше, чем ничего.

Мы с ней сидим так, держась за руки, минут десять.

— Пойдём, Никусь. Здесь оставаться бессмысленно.

Она покорно встаёт, не отпуская мою руку. Идём обратно через бесконечный зал.

Уже почти у самого выхода мой взгляд цепляет какую-то суету у стойки информации. Мужчина в форме службы безопасности что-то сосредоточенно говорит в рацию, оглядываясь по сторонам. Рядом – девушка в жилете с эмблемой авиакомпании переминается с ноги на ногу, показывая на свои наручные часы. Она явно нервничает.

Пытаюсь заглушить любопытство. Не моё дело.

И в этот момент поток объявлений о регистрациях и посадках резко прерывается, и в непрерывный гул врывается живой, не записанный заранее, голос. Сорванный, хриплый, полный отчаяния, напряжения.

И знакомый до мурашек.

«Алёша, сын, если ты меня слышишь, подойди к стойке, умоляю!»

Мы с Вероникой замираем.

Она первой приходит в себя, начинает тянуть меня вглубь:

— Мам, это же дядя Паша! Они еще здесь!

Я не понял, как это произошло. Мы шли с ним бок о бок. Всё было... Обычно.

Прошли регистрацию, досмотр, посадку. Ждали своей очереди.

Он молчал.

Я тоже молчал. Почти. Мы слишком отстранились за эти недели... Я говорил с ним только по существу. И черт меня дернул в тот момент спросить:

— Пить хочешь?

Кивнул.

Перед нами было еще человек десять. Успею.

— Жди здесь, телефон держи под рукой, никуда не уходи.

Оставил его на стульях у стойки посадки. Сам, через шаг оглядываясь, пошел к ближайшему вендинговому аппарату, взял нам обоим по бутылочке воды. И только разок немного отвлекся из-за оплаты. Обернулся – на месте, где буквально только что сидел мой сын, теперь ставила сумку какая-то грузная женщина с платком на голове.

Что за херня?!

Стал крутить головой по сторонам.

«Заканчивается посадка на рейс VF-*** Санкт-Петербург – Стамбул». – прозвучало из динамиков.