Книга Развод в 50: Гладь Свои Рубашки Сам!, страница 53 – Магисса

Я выключила свет. За стеной орал телевизор и что-то бубнил Аркадий — кажется, звонил кому-то жаловаться. — Алло, Саня? Эта дура совсем с катушек съехала... Вещи собрала... Да пугаю я её, пугаю, а она... Пусть звонит. Пусть жалуется. Моя война окончена. Я подписала акт о капитуляции врага, даже если враг еще этого не понял.

Я легла. Укрылась одеялом. Завтра в 8:00 приедет «Газель». Завтра начнется эра, где никто не будет требовать от меня гладить рубашки. — Спокойной ночи, Зоя Павловна, — прошептала я в темноту. — Завтра у нас монтаж на новом объекте. Выспись. Тебе понадобятся силы.

Я закрыла глаза и впервые за много лет заснула мгновенно, без снотворного и валерьянки. Под звуки боевика за стеной мне снился гул швейных машин. Ровный, мощный, созидающий ритм. Ритм моей свободы.

В семь часов пятьдесят минут утра в квартире стояла тишина, звенящая, как натянутая до предела струна перед разрывом.

Я стояла у окна в спальне, полностью одетая. На мне были джинсы — плотные, рабочие, не вытянутые на коленях, — удобные кроссовки и свитер грубой вязки. Никаких халатов. Никаких мягких тапочек. Униформа для марш-броска.

Я допивала кофе. Последнюю чашку в этом доме. Кофемашину я помыла и оставила на кухне. Это был подарок родителей Аркадия на нашу серебряную свадьбу, а я не мародер. Я забираю только свои активы. Чужой пассив мне не нужен. Вкус кофе был горьким, но честным. Он бодрил лучше, чем все сладкие иллюзии, которыми я питалась последние двадцать пять лет.

Я посмотрела на часы. Секундная стрелка ритмично отсекала мгновения прошлой жизни. 07:52. За стеной, в гостиной, раздался мощный, раскатистый всхрап, переходящий в чавканье. Аркадий спал. Он был уверен, что вчерашний ультиматум — это просто женская истерика, гормональный всплеск, который к утру рассосется сам собой. Он верил, что проснется, поворчит для порядка, а на кухне его уже будет ждать покаянная жена с тарелкой дымящейся каши и выглаженной рубашкой. Ведь куда она денется с подводной лодки?

Я сполоснула чашку. Вытерла её насухо бумажным полотенцем. Убрала в свою сумку. Это была моя личная чашка, с толстыми стенками, долго хранящая тепло. Единственный предмет роскоши, который я позволила себе взять в ручную кладь.

Я вышла в коридор. Вдоль стены, как солдаты перед построением, стояли коробки. Семь штук. Плюс манекен Дуся, замотанный в черный полиэтилен. В утреннем полумраке Дуся напоминала упакованное тело, приготовленное к вывозу мафией. Символично. Я действительно убивала здесь свою прошлую жизнь, чтобы спасти настоящую.

07:58. Я надела куртку. Застегнула молнию до самого подбородка. Проверила телефон. «Водитель на месте. Подъезд 4. Поднимаемся».

Пунктуальность — вежливость королей и палачей. Я подошла к входной двери и положила руку на замок. Руки не дрожали. Сердце билось ровно, размеренно, как швейная машинка на средних оборотах. Тук-тук-тук. Строчка за строчкой.

Ровно в 08:00 раздался звонок. Короткий. Деловой. Требовательный.

Я открыла дверь мгновенно, не давая звонку повториться. На пороге стояли двое. Крепкие, коренастые мужчины в синих комбинезонах с логотипом транспортной компании. От них пахло табаком, дождем и физической силой. — Грузовое такси заказывали? — спросил старший, окинув меня скучающим взглядом. — Васюкова? — Да, — кивнула я. — Коробки в коридоре. Швейная машина и оверлок — в спальне, это хрупкое оборудование, с ними аккуратнее. Манекен — здесь. — Понял, принял. Работаем. Ребят, не разуваемся, время — деньги.