Книга Развод в 50: Гладь Свои Рубашки Сам!, страница 3 – Магисса

Мы сели. Начался привычный ритуал. Звон вилок, тосты, шутки, которые я слышала тысячу раз.

— За именинницу! — провозгласил брат Аркадия, поднимая рюмку водки. — Зоя, ты у нас золотая женщина. Терпеливая, мудрая. Как говорится, муж — голова, а жена — шея. Вот ты вертишь Аркашей правильно!

Все засмеялись. Аркадий самодовольно усмехнулся, накладывая себе двойную порцию мяса. — Вертит-вертит, — согласился он. — Но я не сопротивляюсь. В таком плену приятно находиться.

Я пила воду, чувствуя, как внутри закипает холодное раздражение. «Шея». Какое унизительное определение. Шея — это просто шарнир. Это обслуживающий персонал для Головы. Голова думает, ест, говорит, смотрит на мир. А шея просто держит этот груз. И если шея сломается, Голова просто упадет в салат, но не перестанет считать себя центром вселенной.

— А помнишь, — влезла жена брата, жуя оливье, — как ты Аркадию диплом писала? Мы все тогда думали: вот это любовь! Ночами сидела, а ему утром на защиту. — Было дело, — кивнула я, мечтая, чтобы этот разговор прекратился. — Да ладно вам, — отмахнулся Аркадий. — Я просто руководил процессом. Зоя была исполнителем. Хороший менеджер умеет делегировать!

За столом снова хохотнули. «Делегировать», — подумала я. — Хорошее слово. Ты делегировал мне свою жизнь, Аркадий. Ты делегировал мне ответственность за наше благополучие, за воспитание дочери, за ремонт, за твое здоровье. Единственное, что ты не делегировал — это право получать удовольствие и похвалу».

В этот момент в кармане у Аркадия пискнул телефон. Он быстро глянул на экран, и на долю секунды его лицо изменилось. Появилась какая-то хищная, виноватая улыбка, которую он тут же спрятал за бокалом вина. — С работы? — спросила я тихо. — А? Да, партнеры поздравляют. Пишут, что мне повезло с женой.

Он врал. Я видела брак в ткани за версту, и я видела брак в словах. У него бегали глаза. Но я была слишком измотана готовкой, чтобы устраивать допрос.

Настало время подарков. Гости дарили конверты с деньгами, цветы, наборы полотенец. Лена с работы подарила шикарный отрез итальянского шелка. — Сшей себе что-нибудь, Зой. Только себе! — шепнула она мне на ухо. — Не на рубашку этому паразиту. Я благодарно сжала её руку. Лена все понимала.

И вот, кульминация вечера. Аркадий встал, постучал вилкой по бокалу, требуя тишины. — Дорогая моя! Любимая! — начал он патетически. — Пятьдесят лет — это рубеж. Ты у меня ягодка, конечно. Но я знаю, как ты устаешь. Я вижу, как ты стараешься ради нас, ради домашнего очага.

Я напряглась. В его голосе звучали те самые нотки, которые обычно предшествовали какой-нибудь гадости, завернутой в обертку заботы.

— Я долго думал, что подарить женщине, у которой есть всё — то есть я, — он сделал паузу, ожидая смеха. Гости послушно хихикнули. — И я решил подарить тебе время. Свободное время! Чтобы ты меньше стояла у плиты и больше была со мной.

Он махнул рукой в сторону коридора. — Внесите!

Двое подвыпивших гостей торжественно внесли в комнату огромную коробку. Сердце у меня упало. Я надеялась... На что я надеялась? Может быть, на поездку в санаторий? На сертификат в спа? На красивые серьги? На что-то, что скажет мне: «Зоя, ты женщина, ты личность, отдохни».

Они поставили коробку на пол. Аркадий сдернул подарочную бумагу. Это была мультиварка. Огромная, черная, похожая на шлем Дарта Вейдера мультиварка с пятьюдесятью программами.