Книга Развод в 50: Гладь Свои Рубашки Сам!, страница 19 – Магисса

За стеной, в гостиной, происходила драма. Скрипнул диван. Этот диван мы покупали пять лет назад. Аркадий выбирал его сам. «Главное — дизайн, Зоя! Чтобы гости пришли и ахнули!». Мы выбрали итальянский, кожаный, очень стильный. И совершенно непригодный для сна. У него была низкая спинка, жесткие валики вместо подушек и узкое сиденье. «Да кто там спать будет? — говорил тогда Аркадий. — Раз в год теща приедет на пару дней, потерпит. Зато как смотрится!»

Теперь на дизайнерском шедевре пытался устроиться его создатель. Я слышала каждый звук. В панельном доме акустика отличная. Скрип кожи. Глухой удар — видимо, ударился коленом о журнальный столик. — Черт! — сдавленное шипение. Шуршание пледа. Этот плед был колючим, чистая шерсть, сувенир из Шотландии. Аркадий терпеть не мог колючее. Снова скрип. Он ворочался. Пытался найти позу, в которой его «протрузия» не будет ныть. Взбивал маленькую декоративную подушку-думку, набитую синтепоном, которая годилась только для того, чтобы красиво лежать в углу дивана. Спать на ней было все равно, что спать на кирпиче.

Я лежала и слушала. Кряхтение. Тяжелые вздохи. Бормотание. Ему было неудобно. Ему было жестко. Ему было одиноко. Впервые в жизни он столкнулся с последствиями своих решений. Купил неудобный диван? Спи на нем. Изменил жене? Спи один.

Я думала о том, что должна чувствовать. Ревность? Нет. Я пыталась вызвать образ Аллочки — молодой, длинноногой, с браслетом на руке. Но образ был плоским, картонным. Мне было все равно. Обиду? Да, обида была. Но не женская, а, скорее, экономическая. Я чувствовала себя акционером, который узнал, что генеральный директор годами выводил активы в оффшоры, а теперь банкротит предприятие. Он украл у меня не любовь. Любви там давно не было, была привычка и партнерство. Он украл у меня ресурс. Время. Здоровье. Деньги. Внимание. Сто двадцать пять тысяч рублей. Я мысленно перевела эту сумму в часы своей работы. Моя ставка технолога — примерно 400 рублей в час. Это 312 часов. Почти два месяца работы по 8 часов в день, без выходных. Два месяца моей жизни он подарил какой-то бабе за то, что она называет его «котиком» и, вероятно, изображает страсть в постели.

— Дорогой тариф, Аркадий, — прошептала я в темноту. — Очень дорогой. Ты не потянешь.

Я перевернулась на бок. Сон приходил медленно, но это был хороший сон. Спокойный. Без тревожных мыслей «что приготовить на завтра» и «не забыла ли я погладить галстук». Я выключила режим «Жена». Я перешла в режим «Наблюдатель».

* * *

Утро понедельника ворвалось в комнату серым, дождливым светом. Ноябрь продолжал оплакивать мою семейную жизнь мелкой моросью. Будильник на телефоне завибрировал ровно в 6:00. Моя рука привычно потянулась к тумбочке и выключила его одним касанием. Рефлекс.

Обычно в 6:05 я уже была на ногах. Халат, тапочки, марш-бросок на кухню. 6:10 — включить чайник, поставить вариться овсянку (на воде, без соли, потом добавить ложку меда — у Аркадия диета). 6:20 — пока варится каша, достать из холодильника масло, сыр, нарезать хлеб тонкими ломтиками. 6:30 — разбудить Аркадия нежным поцелуем (или легким потряхиванием, если он храпит). 6:40 — подать завтрак. 6:50 — проверить, собрана ли его сумка, лежат ли в кармане ключи и платок. 7:00 — проводить до двери, поцеловать, пожелать удачи, закрыть дверь. 7:05 — выдохнуть и начать собираться самой, бегом, потому что до моей работы ехать полтора часа.