Книга Развод в 50: Гладь Свои Рубашки Сам!, страница 181 – Магисса

Термическая обработка суровым трудом сработала безукоризненно. Исключение тепличных условий и внедрение в среду, где за каждую ошибку нужно платить из своего кармана, выковало из инфантильного, капризного потребителя настоящий стальной стержень. Я смотрела на прикрепленные файлы и не чувствовала никаких сентиментальных слез умиления. Я чувствовала глубокую, спокойную гордость генерального директора за исключительно качественный, надежный кадр, который способен закрывать сложнейшие участки работы.

Позади меня, на деревянной лестнице, ведущей со второго этажа, раздались тяжелые, уверенные шаги. Я не стала оборачиваться, продолжая изучать спецификацию миланского бархата, но всё мое тело инстинктивно уловило изменение атмосферы в комнате. Воздух стал плотнее. Запахло свежестью утреннего душа и строгим, терпким парфюмом с нотами сандала.

Вячеслав быстрым шагом спустился в зону открытой кухни. Сегодня у его компании был критически важный день — защита генподряда на реконструкцию исторического здания в центре столицы. Для таких мероприятий он менял свою привычную рабочую куртку и водолазку на тяжелую артиллерию. Краем глаза я видела, как он остановился. На нем были идеально скроенные темные брюки, а на широкие плечи был небрежно наброшен дорогой шерстяной пиджак.

Слава подошел к противоположному краю гранитного острова, оперся о него мощными руками и обвел взглядом безупречно чистое, залитое солнцем пространство кухни. Затем он посмотрел на меня. В его глубоко посаженных, темных глазах заплясали те самые хулиганские, абсолютно осознанные искры хищника, который решил проверить реакцию партнера по игре.

— Зоя, — произнес он с легкой, великолепно сыгранной озадаченностью в низком голосе. — А где моя счастливая белая рубашка? Что-то я не вижу её выглаженной, накрахмаленной и заботливо висящей на спинке моего стула.

В воздухе повисла секундная пауза. Двадцать пять лет моей предыдущей жизни этот вопрос был триггером, запускающим протокол паники. Раньше подобная фраза заставила бы меня внутренне сжаться, подорваться с места, начать лихорадочно оправдываться, бежать к гладильной доске, обжигая пальцы паром, лишь бы не увидеть на лице мужчины гримасу разочарования и надменного недовольства. Раньше этот вопрос означал: «Ты плохо справляешься со своей женской функцией, ты бракованная».

Сейчас внутри меня стояла мертвая, монументальная тишина. Ни один мускул не дрогнул. Мой пульс остался таким же ровным, как машинная строчка на плотном шелке. Я знала, что он шутит. Я знала, что он провоцирует меня, наслаждаясь тем, как мы оба изменили правила этой старой, избитой гендерной игры.

Не отрывая взгляда от экрана ноутбука, я плавно опустила правую руку. Мои пальцы легли на гладкую скрытую ручку нижнего выдвижного ящика. Я потянула ее на себя. Внутри, в идеальном порядке, хранилась мелкая бытовая техника. Я достала компактный, но очень мощный, высокотехнологичный ручной отпариватель в матовом черном корпусе.

Не меняя позы, всё так же глядя в монитор, я положила прибор на полированный гранит столешницы и одним коротким, выверенным движением толкнула его вперед. Тяжелый пластиковый корпус с тихим шуршанием заскользил по прохладному камню, пересекая разделяющее нас пространство, и остановился ровно у края стола, прямо перед Вячеславом.