Книга Запретная для авторитета. Ты будешь моей, страница 2 – Мила Младова

— Думаешь, это был водитель серебристого седана, который преследовал нас на прошлой неделе?

Герман потер челюсть ладонью.

— Возможно. Ты не замечала поблизости серебристый седан, Агата?

Я покачала головой.

— Но в последнее время он, кажется, не следил за мной. Он видимо переключился на тебя.

Взгляд Германа на несколько мгновений затуманился, он о чем-то напряженно размышлял.

— Как часто Литвинов связывался с тобой, просил об интервью?

— Он оставил несколько голосовых. Лично я видела его только дважды — один раз возле автосервиса, а другой — возле библиотеки, где работает моя мама. Я думала, он ждал там, надеясь подкараулить ее, когда она пойдет на обед.

— Но может он приехал туда за тобой.

Я кивнула.

— Андрей сказал, что Литвинова интригует психология его ситуации. Он хочет составить профиль меня, моей матери и Андрея. На самом деле он не видит в нас людей. Просто объекты для наблюдения и изучения.

— Так может быть он видит в этом какой-то эксперимент? Может, он пугает тебя, чтобы посмотреть, как ты себя поведешь; посмотреть, как Андрей отреагирует на то, что ты стал мишенью.

Я на мгновение задумалась.

— Это возможно, наверное. Но как будто бы слишком надуманно. Я ставлю на Рому. Литвинов мог следить за мной здесь и, возможно, даже в библиотеке, но это не значит, что он виноват во всем остальном.

— Человек, который тебе звонил, видел происходящее и точно был поблизости. Ты действительно думаешь, это совпадение, что Литвинов был там?

Нет, не думаю. Но это был Рома. Должен быть он. Или я все это время думала не на того человека.

Олег заговорил с Германом:

— Этот человек — Теряев, Литвинов, кто бы он ни был, — хочет, чтобы ты исчез, потому что хочет добраться до Агаты.

— Тут нечто большее, — сказала я ему. — Если это Рома, то для него это личное. Он меня ненавидит. И хочет причинить боль мне и только мне. А если это Литвинов с каким-то экспериментом — в чем я совсем не уверена, — он не захочет, чтобы на меня влияли другие «факторы». И в этом случае, ему мешает именно Герман. И, возможно, именно тебя он хочет убрать, потому что ты мешаешь делать то, что он делает.

Как только я произнесла это вслух, я поняла, что ни один из этих сценариев меня и близко не устраивает.

— Проснись, детка.

Мои веки дрогнули, когда чей-то палец нежно прошелся по моему уху. И я поняла, что лежу на заднем сиденье машины Олега, а моя голова покоится на коленях Германа. Я приподнялась и по-кошачьи потянулась. Выглянув в окно, я нахмурилась: машина остановилась у высокого стеклянного здания.

— Где это мы?

— У меня дома.

— У тебя? — я приподняла бровь в удивлении.

— Кто бы ни позвонил тебе сегодня, он будет в бешенстве от того, что его коварный план не оправдался и не заставил тебя бежать от меня. Думаешь, я повезу тебя в квартиру, в которую какой-то мудак врывался как минимум дважды? — ну, я не думала, что Герман привезет меня сюда. Может быть, к Софе. Или даже к моей матери. Но не сюда.

— Спокойной ночи, Олег, — запоздало сказала я, когда Герман помог мне выбраться из машины.

Водитель кивнул.

— Береги себя.

Рука об руку мы с Германом направились к зданию. Высокий консьерж широко улыбнулся, когда мы вошли, и пожелал нам доброго вечера, мы поздоровались в ответ.

Все еще рука об руку, мы поднялись на верхний этаж. Быстро выяснилось, что весь этаж принадлежал Герману.