Книга Запретная для авторитета. Ты будешь моей, страница 6 – Мила Младова

— Да уж, вообще-то она умеет говорить, и очень много, — Герман усмехнулся.

Я ткнула его локтем в ребра, но он только хихикнул.

Когда мы все расселись за кухонным островом, Элеонора снова обратилась ко мне:

— Лика сказала, что у тебя красивые глаза; она права. Поразительный взгляд. О, Герман, тебе следует быть осторожнее, — она сделала нарочито серьезное лицо.

— Осторожнее? — я наморщила лоб.

— Когда девчонки, с которыми у Германа что-то складывается, начинают общаться с Ликой, у Германа с ними… ту же все заканчивается. Вот такое вот необычное совпадение.

Или Лика просто ревнует, не желая видеть Германа с другими женщинами, подумала я.

— Но есть у меня сомнения, что вы можете с ней подружиться, Агата, — продолжила Элеонора. — Просто ты явно не мимолетное увлечение, и нужно следить, чтобы она не играла в свои игры в этот раз.

Если бы она играла со мной в какие-то игры, я бы ударила ее прямо в нос.

— Герман рассказал мне немного о твоих нынешних проблемах. Я возглавляю детективное агентство, и мы лучшие в своем деле. Будет полезно, если ты расскажешь мне все, что уже знаешь — или думаешь, что знаешь, — о Теряеве и Литвинове. Дальше я разберусь сама.

— Хорошо, — и тогда я выложила ей всю имеющуюся у меня информацию о них — почти всю, которой я уже поделилась с Германом. Все это время я задавалась вопросом, чего же он опасался, почему не хотел рассказывать мне. Элеонора сказала, что это не страшный секрет или что-то, чего ему нужно стыдиться, но он, похоже, думал иначе.

К сожалению, Элеонора сдержала свое слово и была осторожна в высказываниях. Это означало, что у меня не было никаких подсказок, кроме «Лизы», что, в сущности, означало, что я не знаю примерно ничего.

После того, как Элеонора ушла, мы с Германом быстро позавтракали, а затем приняли душ. Удерживая мои руки над головой, он жестко трахал меня, прижимая к кафельной стене душевой кабины. Таким образом, я была восхитительно сыта и расслаблена, пока он вез меня в мою квартиру.

На полпути Герман сказал:

— Ты понравилась Элеоноре.

Отвернувшись от окна, я несколько раз растерянно моргнула.

— Хм?

— Элеоноре ты понравилась.

— Она мне тоже понравилась.

— Хорошо, — он сделал паузу, переключаясь на другую тему. — Раз уж мы заговорили о семьях, ты должна познакомить меня со своей мамой.

Я напряглась.

— Нет, не должна.

— Стыдишься меня?

— С твоим подвалом разврата? Конечно. У мамы останется травма на всю жизнь, если она узнает об этом.

Громкий смешок, вырвавшийся из его груди, был тем звуком, от которого у меня что-то сжалось в животе.

— Я даже не приблизился к тому, чтобы развратить тебя. Но я это сделаю. И твоя мама не должна об этом знать.

Я снова перевела взгляд на окно, пока говорила.

— Когда люди впервые встречают маму они ожидают, что она сумасшедшая. Иначе зачем бы она вышла замуж за убийцу? Она должна быть странной, верно? Это не так. Я не говорю, что она абсолютно нормальная. Она не живет в реальном мире. Она живет в своем собственном пузыре; верит в то, во что хочет верить, и видит то, что хочет видеть. Наверное, так ее разум защищается. Но в остальном она совершенно нормальная.

— Ты уже говорила мне, что она сломлена глубоко внутри, помнишь? — он притормозил, когда подъехал к светофору. — Ты боишься, что я буду читать ей лекцию о выборе мужа?