Книга Хвостатые сводники. Это война, сосед!, страница 8 – Лана Светлая

Не нужно было самим постоянно открывать для него дверь, чтобы выпустить на улицу, а потом запускать. Маркуша быстро освоил, для чего эта дверца и сам выходит погулять, когда ему нужно. И заходит также спокойно.

Теперь понятно, почему я не слышала его последние полчаса. Он гулял, нашел котенка и приволок его домой.

— Откуда ты его притащил? — ага, прям он тебе так и ответит.

Енот в ответ делает звук, очень похожий на “фыр”. Это его фирменное “не лезь в мои дела”.

— Потрясающе, — говорит моё терпение и… тоже идет гулять.

Я протягиваю руки.

— Дай.

Енот отступает на шаг.

— Марк… — предупреждающе.

Он смотрит на меня так, будто я предлагаю ему отдать не котёнка, а его собственный пушистых хвост.

— Марк, клянусь, если ты сейчас не отдашь мне котёнка, я… — и зависаю.

Енот оценивает мою беспомощность и, видимо, решает проявить великодушие. С тяжёлым вздохом (да, енот умеет вздыхать так, чтобы ты чувствовала себя виноватой) он отпускает котёнка мне в руки.

Котёнок тут же устраивается у меня на ладонях, тёплый, пушистый, пахнет молоком и… чужим домом.

— Господи… — шепчу я. — Ты откуда?

Енот, как ни в чём не бывало, скачет к столу, залезает на стул и начинает деловито нюхать тарелку с яйцами.

— Нет! — резко говорю я. — Даже не рассчитывай! Это не “завтрак енота”, это мой завтрак.

Енот обиженно отводит взгляд. Сцена “меня здесь недооценивают” сыграна идеально.

Я прижимаю котёнка к груди и оглядываюсь, будто сейчас из шкафа выйдет его владелец с плакатом “верните моего ребёнка”.

И как по заказу…

Стук в дверь.

Громкий и уверенный. Такой, которым обычно стучат люди, не сомневающиеся, что их должны немедленно впустить. И желательно извиняясь.

Я замираю.

Конечно же я быстро соображаю, кто сейчас может стучать.

— Только не это, — шепчу я.

Енот поворачивает голову к входной двери и делает вид, что он вообще не при делах. Лапы чистые, морда невинная, котёнка он в жизни не видел.

— Предатель, — шепчу я ему.

Стук повторяется. Ещё настойчивее.

Я откладываю котёнка на сгиб руки и иду открывать, по пути пытаясь придумать правдоподобную легенду. Например... “котёнок сам пришёл”. Или “его принесло ветром”. Или “это вообще не котёнок, это… декоративная подушка”.

Тяжело вздохнув, открываю дверь.

На пороге стоит сосед. Сегодня без лопаты, без снега в волосах, зато с таким лицом, будто он пришёл арестовывать меня за преступление века.

Нагло заходит в дом, закрывая за собой дверь.

— Доброе утро, — отступая от него, говорю я с максимальной вежливостью. То есть через зубы. — Что-то случилось?

Он смотрит не на меня.

Он смотрит на котёнка.

И его взгляд становится таким острым и ледяным, что я почти слышу звук заточки ножей.

— А-а-а, вот ты где, — произносит сосед ледяным тоном.

— Простите? — делаю я вид, что не понимаю.

— Это мой котёнок, — отчеканивает он.

Опускаю взгляд на рыжика. Котёнок моргает, и тихое «мяу» звучит так, как будто он подтверждает слова своего хозяина.

— Ваш? — уточняю я обречённо, всё ещё надеясь, что это не так. — В смысле… ваш… вам принадлежит?

— А чей ещё? — Марк делает шаг ближе. — У меня пропал котёнок полчаса назад. Я обошёл двор, сарай, гараж. И вот… он у вас на руках.

— Стоп, — поднимаю ладонь. — Минуту. Вы сейчас звучите так, будто я ночью в чёрном плаще и с мешком пробралась к вам и украла котёнка.